http://shop-cc-sites-for-carding.ru Договор ничтожный ст | Nlpseminar.ru

Прочее

Договор ничтожный ст

Применение положений п. 5 ст. 166 ГК РФ о недействительности сделки в судебной практике

Руководитель коллегии адвокатов «Комиссаров и партнеры», адвокат (адвокатская палата Санкт-Петербурга)

специально для ГАРАНТ.РУ

В п. 5 ст. 166 Гражданского кодекса закреплена одна из форм эстоппеля – правового принципа, согласно которому при наступлении определенных обстоятельствах лицо утрачивает право на возражение в обосновании своих притязаний.

Эстоппель можно назвать еще правилом коммерческой честности. Он запрещает переменчивое поведение сторон. Последствия его применение влекут за собой восстановление положения, существовавшего до того момента, когда кто-либо из участников сделки отклонился от выполнения установленной договоренности.

Законодатель установил, что заявление лица о недействительности сделки, действующего недобросовестно, в частности, если его поведение дает основание другим лицам полагаться на действительность сделки, не имеет правового значения.

Эта норма появилась в российском гражданском законодательстве сравнительно недавно. Введена в действие Федеральным законом от 7 мая 2013 года № 100-ФЗ. Причиной ее закрепления послужило огромное количество споров о признании сделок недействительными, значительная часть которых инициировалась недобросовестными лицами, стремившимися избежать исполнения взятых на себя обязательств.

С момента принятия нормы прошло достаточное количество времени и суды, в том числе высшие, определились со своей позицией по ее применению. Рассмотрим судебную практику, остановив свое внимание на следующих аспектах:

  • какие действия суды квалифицируют как поведение, дающее основание другим лицам полагаться на действительность сделки;
  • случаи, когда суды эстоппель не применяют.
  • Из анализа судебной практики очевидно: если стороны приступили к исполнению договора, требование о признании сделки недействительной судом не удовлетворяется. Приведем примеры.

    Ответчица в течение года выплачивала проценты за пользование займом и частично погасила основной долг. Суд пришел к выводу, что такое поведение дало основание полагаться истцу на действительность сделки и расценил заявленное ответчицей требование о признании сделки недействительной после предъявления к ней иска о взыскании задолженности по договору займа суд как злоупотребления правом на признание сделки недействительной.

    Сторонами был заключен договор подряда. Подрядчик условия договора выполнил в полном объеме, что подтверждено документально, однако оплаты не получил. Судами установлено, что договор в силу ст. 168 ГК РФ является ничтожным, поскольку он вопреки требованиям Федерального закона от 18 июля 2011 г. № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» заключен ответчиком, являющимся субъектом естественной монополии, не по результатам открытого конкурса, открытого аукциона или иного способа закупки, предусмотренного действующим у ответчика Положением о закупке. Суды применили п. 5 ст. 166 ГК РФ и правильно исходили из того, что признание договора недействительным не освобождает ответчика, заказавшего и принявшего выполненные работы и услуги, от обязательства их оплатить. Суд оставил кассационную жалобу без удовлетворения.

    Возражение заказчика о признании договора поставки недействительным последовало после его исполнения сторонами на протяжении года и при обстоятельствах, когда к стороне, предъявившей встречный иск, заявлены требования, связанные с его ненадлежащим исполнением и, следовательно, с недобросовестным поведением.

    Отменяя решение суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции учел, что нарушения, допущенные самим заказчиком, не могут быть положены судом в основу признания договора недействительным по иску, предъявленному таким заказчиком.

    Ответчик заявил в суде апелляционной инстанции о том, что договор аренды, на основании которого начислена спорная задолженность, является мнимой сделкой. Между тем он не оспаривает, что частично исполнял договор, внося арендные платежи за полученное в аренду имущество. При таких обстоятельствах, по мнению суда, ответчик в силу п. 2 ст. 431.1 и п. 5 ст. 166 ГК РФ не вправе ссылаться на недействительность договора аренды.

    Суд пришел к выводу, что все приведенные ответчиком в кассационной жалобе доводы, направлены на уклонение от уплаты образовавшейся задолженности, поэтому оснований для отмены постановления суда апелляционной инстанции у суда округа не имеется.

    Также суды признают недобросовестными организации, которые являются профессиональными участниками в сфере осуществления своей деятельности, в связи с чем осведомлены о правовых последствиях своих действий.

    Страховая компания отказалась выплачивать страховое возмещение, ссылаясь на то, что условия заключенного договора страхования ответственности автоперевозчика за убытки, причиненные неисполнением (ненадлежащим исполнением) договорных обязательств отличается от положений п. 1 ст. 932 ГК РФ. Указанной нормой предусмотрено, что возможность застраховать риск неисполнения договорных обязательств должна быть прямо закреплена в законе, однако страхование ответственности перевозчика по договору автомобильной перевозки грузов законодательством не предусмотрено.

    Суд пришел к выводу о недобросовестности поведения страховой компании, ссылаясь на то, что такие договоры заключаются страховщиком с любым обратившимся лицом на основании утвержденных организацией общими правилами. Страховая компания, являясь профессиональным участником рынка страховых услуг и считая себя добросовестным контрагентом, осознает правовые последствия данных договоров.

    Отклоняя доводы ответчика о том, что дополнительные соглашения, которыми изменялись площади передаваемого в аренду объекта, являются ничтожными ввиду нарушения процедуры их заключения, суды приняли во внимание отсутствие в материалах дела доказательств того, что ответчиком заявлялись какие-либо возражения относительно подписания дополнительных соглашений в связи с несоблюдением процедуры их заключения или неполучения согласия собственника на передачу дополнительных площадей.

    Суды отметили, что ответчик, будучи профессиональным участником гражданского оборота, при соблюдении стандарта поведения разумного и осмотрительного коммерсанта имел возможность установить несоответствие дополнительных соглашений требованиям законодательства, а потому после исполнения им условий дополнительных соглашений он лишается права оспаривания такого договора в силу положений п. 4 ст. 1, ст. 10, п. 5 ст. 166, п. 2 ст. 431.1 ГК РФ и правовых позиций, изложенным в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13 апреля 2010 г. № 16996/09, Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13 декабря 2011 г. № 10473/11, Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20 ноября 2012 г. № 7884/12, определении Верховного Суда Российской Федерации от 20 июля 2015 г. № 307-ЭС15-1642.

    На сегодняшний день судебная практика имеет два случая, при которых п. 5 ст. 166 ГК РФ не применяется.

    Суды отклоняют доводы сторон, о том, что сделка не может быть признана недействительной в силу закрепленного в гражданском законодательстве принципа эстоппель, если в результате заключения сделки нарушается публичный интерес.

    Организации был предоставлен земельный участок на основании договора безвозмездного пользования земельным участком в нарушение норм Земельного кодекса.

    Суд не применил эстоппель, посчитав, что в данном случае нарушены установленные действующим земельным законодательством принципы платности землепользования и соблюдения публичных процедур при предоставлении земельных участков государственной и муниципальной собственности. При этом суд указал, что применение судом в настоящем деле правил п. 5 ст. 166 ГК РФ по заявлению организации приведет к нарушению положений п. 3 ст. 1, ст. 10 ГК РФ.

    Суд применил эстоппель, указав при этом, среди прочих оснований, что заключение подобных договоров не нарушает права третьих лиц и публичные интересы.

    Суды не применяют эстоппель к требованиям о признании недействительными сделок по специальным основаниям, сформулированным законодательством о несостоятельности.

    Вопреки выводам судов положения п. 5 ст. 166 ГК РФ, не дозволяющие оспаривать сделку ее стороне, которая давала другим лицам основание полагаться на действительность сделки, не применяются к требованиям о признании недействительными сделок по специальным основаниям, предусмотренным законодательством о несостоятельности. Данные специальные основания недействительности сделок направлены на защиту не столько интересов частноправового субъекта, являющегося стороной сделки, сколько на защиту его кредиторов (третьих лиц, не являющихся сторонами спорных правоотношений и не делавших каких-либо заявлений о действительности сделки).

    Из представленных материалов можно сделать вывод, что анализируемая норма нашла свое применение и служит генеральным принципам гражданского законодательства, закрепленным в п. 3-4 ст. 1 ГК РФ, а именно добросовестности участников гражданских правоотношений при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и запрета на извлечение преимуществ из своего незаконного или недобросовестного поведения. При этом соблюдается баланс между частными и публичными интересами.

    Принимая во внимание позицию судов можно уверенно сказать, что лицо, приступившее к исполнению порочной сделки, зная об имеющихся дефектах, лишает себя права в дальнейшем оспорить ее действительность.

    Ничтожные и оспоримые сделки: проблемы разграничения составов

    Что такое относительная недействительность сделки и в каких случаях она встречается в отечественной практике? Может ли одна и та же сделка быть ничтожной и оспоримой одновременно? Допустимо ли смешение разных оснований оспаривания? Как быть в случаях, когда фактически одни и те же обстоятельства могут порождать и ничтожность, и оспоримость сделки (ст. 10 и 168 ГК РФ против ст. 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) и др.)? Есть ли универсальные правила снятия такой конкуренции? Ответы на эти вопросы — в материале «ЭЖ».

    Деление сделок на ничтожные и оспоримые уже давно устоялось. Оспоримые сделки требуют признания их недействительными в судебном порядке, ничтожные являются недействительными независимо от такого признания (п. 1 ст. 166 ГК РФ). Между тем на практике с подобной классификацией сопряжен ряд вопросов. Об основных проблемных моментах, связанных с разграничением сделок на ничтожные и оспоримые, рассказал Андрей Егоров, к.ю.н., первый заместитель председателя Совета, профессор Исследовательского центра частного права имени С.С. Алексеева при Президенте РФ, в рамках организованного порталом Lextorium семинара «Недействительные сделки. Правильное оспаривание и защита от иска».

    Три проблемы, которые порождает классификация сделок на ничтожные и оспоримые

    Прежде всего, классификация сделок на ничтожные и оспоримые не охватывает всех возможных разновидностей сделок. Оправданно говорить также об относительно недействительных сделках — такие сделки являются недействительными только в отношении конкретного лица. Так, согласно п. 2 ст. 174.1 ГК РФ сделка, совершенная с нарушением запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного в пользу его кредитора, не препятствует реализации прав указанного кредитора, которые обеспечивались запретом. Представим ситуацию: компания должна кредитору 1 млн руб. и на ее актив наложен арест как обеспечительная мера в арбитражном процессе. Компания этот актив продает. Кредитор может потребовать у приобретателя вернуть имущество. Такая сделка не может быть оспорена никаким иным за исключением кредитора лицом. Верховный суд РФ никак не развивает эту идею, однако благодаря ей становится понятно, что существуют и дополнительные виды недействительности.

    Кроме того, определенные проблемы возникают в связи с тем, что для признания недействительной оспоримой сделки требуется обращение в суд (п. 1 ст. 166 ГК РФ). При этом на практике вполне возможны ситуации, с которыми стороны могли бы разобраться самостоятельно. В таком случае им не пришлось бы нести судебные расходы, тратить время на судебное разбирательство. Однако законодатель не оставил им иных вариантов — все должны обращаться в суд. И ВС РФ в данном вопросе в полной мере следует букве закона. Весьма показательно в рассматриваемом аспекте положение п. 71 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации». Согласно этому пункту отказ в иске на том основании, что требование истца основано на оспоримой сделке, возможен только при одновременном удовлетворении встречного иска ответчика о признании такой сделки недействительной или наличии вступившего в законную силу решения суда по другому делу, которым такая сделка признана недействительной. Иными словами, суд требует от ответчиков заявления встречного иска о признании сделки недействительной. Просто возражения против иска будет недостаточно.

    Наконец, еще одна серьезная проблема — это пересечение составов оспоримых и ничтожных сделок, при котором конкретная сделка может быть оспорена по нескольким основаниям.

    Статьи 10 и 168 ГК РФ против ст. 61.2 Закона о банкротстве как основания для признания сделки недействительной: как разграничить составы?

    Сделку, нарушающую интересы кредиторов, теоретически можно оспорить и через совокупность ст. 10 и 168 ГК РФ, и через ст. 61.2 Закона о банкротстве. В свое время ВАС РФ допустил подобную коллизию оснований. В пункте 4 постановления от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона „О несостоятельности (банкротстве)“» Пленум ВАС РФ, с одной стороны, указал на то, что предусмотренные ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве основания недействительности сделок влекут оспоримость, а не ничтожность соответствующих сделок. При этом в силу ст. 166 ГК РФ такие сделки по указанным основаниям могут быть признаны недействительными только в порядке, определенном главой III.1 Закона о банкротстве. С другой стороны, наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных ст. 61.2 или 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст. 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

    Особый интерес в рассматриваемом аспекте представляет постановление Президиума ВАС РФ от 30.11.2010 № 10254/10 по делу № А45-808/2009. В этом деле акционер продал свои акции третьему лицу, при этом само акционерное общество выступило поручителем в обеспечение обязательств по их оплате. После этого общество признали банкротом. Поскольку продавец акций так и не получил плату за них, он посчитал, что его требования должны быть включены в реестр требований кредиторов общества. Президиум ВАС РФ счел, что оснований для этого нет, исходя из того, что договор поручительства являлся ничтожным на основании ст. 10 и 168 ГК РФ. Он отметил, что заключение договора поручительства не было каким-либо образом связано с хозяйственной деятельностью акционерного общества и не повлекло за собой получение этим обществом какой-то имущественной либо иной выгоды. При заключении договора имело место недобросовестное поведение, направленное на получение денежных средств в возмещение стоимости акций за счет имущества ликвидируемого эмитента-должника наравне с требованиями иных кредиторов, которые лишались части того, на что они справедливо рассчитывали. Тем самым нарушался баланс интересов вовлеченных в процесс банкротства участников корпоративных отношений и конкурсных кредиторов.

    Подобный подход можно считать оправданным. Раз сделка ничтожна (по ст. 10, 168 ГК РФ), то заявителя можно сразу не включать в реестр. А если идти по пути оспоримости (ст. 61.2 Закона о банкротстве), то получается, что сначала лицо включают в реестр, а потом, после оспаривания сделки в конкурсном производстве, убирают.

    Верховный суд РФ исходит из того, что при наличии специального основания для оспаривания связка ст. 10 и 168 ГК РФ не применяется. При этом он делает оговорку, что если совершенная в преддверии банкротства сделка имела пороки, выходящие за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок, то ее можно оспорить и через ст. 10 и 168 ГК РФ. Проще говоря, для того чтобы говорить о ничтожности сделки, нужно доказать нечто большее, чем просто нарушение интересов кредиторов. Однако о каких именно дефектах в таком случае должна идти речь, непонятно, и Верховный суд РФ ответа на данный вопрос не дал.

    Обозначенный подход четко проявился в Определении ВС РФ от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886 по делу № А41-20524/2016. Банк выдал кредит по нескольким договорам заемщику. Перед банком за заемщика поручилось общество, с которым банк заключил пять договоров поручительства. Свои обязательства по кредитным договорам заемщик не исполнил, а впоследствии его признали банкротом. Затем и поручитель оказался на стадии банкротства. Поэтому банк подал заявление о включении его требования на 1,2 млрд руб. (кредитный долг заемщика, проценты и санкции за нарушение обязательств) в реестр требований кредиторов поручителя.

    Суд первой инстанции признал требование банка обоснованным и включил его в третью очередь реестра требований кредиторов поручителя. Апелляция отменила данное решение, признав, что договоры поручительства были заключены на неблагоприятных для поручителя условиях. На дату заключения этих договоров поручитель имел неисполненные обязательства перед третьими лицами на 34 млн руб. и заемные обязательства на 139 млн руб. Незадолго до подписания им договора поручительства приставы арестовали его счета и здание. Предоставление поручительства в такой ситуации было направлено, по мнению суда, на увеличение кредиторской задолженности в нарушение интересов добросовестных кредиторов должника. Такая сделка является ничтожной в силу ст. 10 и 168 ГК РФ.

    Суд кассационной инстанции оставил постановление апелляции без изменения. Однако ВС РФ не согласился с нижестоящими инстанциями и направил дело на новое рассмотрение, сформулировав при этом важные выводы по вопросу о том, в каких случаях можно оспаривать сделки в банкротстве по ст. 10 и 168 ГК РФ, а в каких — по банкротным основаниям (ст. 61.2 Закона о банкротстве).

    Так, ВС РФ подтвердил, что наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную по ст. 10 и 168 ГК РФ. В то же время нужно учитывать, что в этих разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок. Уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, совершенные в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства, являются основаниями для признания соответствующих действий недействительными по специальным правилам, предусмотренным п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Суды апелляционной и кассационной инстанций, квалифицируя сделку как ничтожную (по ст. 10, 168 ГК РФ), не указали, чем в условиях конкуренции норм обстоятельства выявленных нарушений выходили за пределы диспозиции ч. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. В данном случае нужно было оспаривать поручительство по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

    При этом у участников оборота должна быть возможность оспаривать предбанкротные сделки через ст. 10 и 168 ГК РФ. Это отвечает целям наиболее полной защиты их прав и интересов. Иной подход в известной мере нелогичен. Представим ситуацию, что субъект продал важный актив за три рубля, чтобы навредить кредиторам. Очевидно, что такая сделка недобросовестна и ничтожна. Тот факт, что за ней последовало банкротство, не может сделать ее оспоримой. Нужно, однако, понимать, что здесь также существует риск того, что специальные нормы, в том числе ст. 61.2 Закона о банкротстве, потеряют смысл, так как поглотятся содержанием норм о злоупотреблении правом. Утверждение о том, что сделка может быть одновременно и оспоримой, и ничтожной, приведет к тому, что оспоримых сделок не останется — их вытеснит ничтожность, ст. 10 и 168 ГК РФ будут применяться для обхода специальных составов.

    Недобросовестные сделки против сделок, совершенных под влиянием заблуждения или обмана

    Не меньше вопросов вызывает пересечение составов оспоримых сделок, совершенных под влиянием обмана или заблуждения, и ничтожных в соответствии со ст. 10 и 168 ГК РФ.

    Интерес в рассматриваемом аспекте представляет дело ООО «Платинум Недвижимость» против Банка Москвы. В январе 2013 г. общество и банк заключили договор кредитной линии с плавающей процентной ставкой сроком до 30.09.2017 (Определение ВС РФ от 13.01.2017 № 305-ЭС16-18465 по делу № А40-168599/2015). Спустя полгода общество и банк заключили две сделки валютно-процентного свопа. При определении размера обязательства клиента по свопам его обязательства по кредитному договору были разделены на три части. Одна часть оставлена в рублях, по двум другим заключены две своп-сделки. По одной из них заемщик получил обязательство в долларах США, по второй — в евро. Цель заключения данных сделок преподнесена банком как уменьшение процентной ставки по кредиту. Однако в подтверждениях своп-сделок в качестве цели их заключения банк указал, что сделки заключены клиентом с целью фиксирования рисков неблагоприятного изменения валютных курсов, возникающих для него по договору кредита, деноминированному в рублях, вследствие того, что у клиента преобладает доход в иностранной валюте. Банк не раскрыл клиенту экономического и юридического смысла предложенных сделок и рисков, принимаемых на себя клиентом. При этом до заключения сделок банк запросил необходимую информацию и проанализировал операционную деятельность клиента. В феврале 2015 г. банк расторг данные сделки в одностороннем порядке в связи с дефолтом клиента. А в августе 2015 г. клиент обратился в суд с требованием о признании генерального соглашения и подтверждений своп-сделок недействительными, ссылаясь на недобросовестное поведение банка, выразившееся в нарушении им преддоговорной обязанности по раскрытию клиенту информации о заключаемой сделке, а также в последующем недобросовестном поведении. Суды трех инстанций встали на сторону общества. На основании ст. 10 и 168 ГК РФ они признали сделки недействительными.

    Вынося решение, суды указали на объективную сложность предложенных банком сделок. По их мнению, банк является профессионалом в сфере финансов и финансовых рынков и, исходя из принципа добросовестности, обязан прилагать необходимые и достаточные усилия, чтобы положения сложных финансовых инструментов были ясными и понятными любому лицу, не обладающему специальными навыками в сфере финансов и незнакомому с принятыми в этой сфере обыкновениями и терминологией.

    Практически таким же образом в отношениях со Сбербанком просчиталась компания «Транснефть» (постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.08.2017 № 09АП-37681/2017-ГК по делу № А40-3903/17). Стороны заключили сделку валютного свопа, которая оказалась крайне невыгодной для «Транснефти». Компания обратилась к банку с требованием о признании ее недействительной. Суд первой инстанции удовлетворил иск на основании ст. 10 и 168 ГК РФ. Он пришел к выводу, что ответчик при заключении и исполнении оспариваемой сделки действовал недобросовестно и допустил злоупотребление правом, не раскрыв должным образом истцу информацию о возможных рисках. Игнорируя интересы истца как своего клиента и пользуясь его меньшей осведомленностью, а также непониманием им механизмов исполнения по сделке, ответчик предложил истцу заведомо не подходящий финансовый инструмент, сформулированный против его интересов.

    Апелляция между тем отменила данное решение и в иске отказала. В числе прочего она сделала вывод о том, что суд первой инстанции, установив, что ответчик якобы умолчал об обстоятельствах, о которых должен был сообщить истцу при заключении сделки, должен был прийти к выводу, что сделки, совершенные между сторонами, могли быть оспорены только по основаниям, предусмотренным ст. 178 и/или 179 ГК РФ. При таких обстоятельствах суд первой инстанции должен был отказать в иске по причине пропуска истцом срока исковой давности, о котором заявил ответчик. Сделка, совершенная под влиянием заблуждения или обмана, является оспоримой, а не ничтожной. Таким образом, апелляция сделала выбор в пользу специального состава, указав на неприменимость связки ст. 10 и 168 ГК РФ. При этом основание для оспаривания сделки в рассматриваемом случае имело определяющее значение. Срок исковой давности для оспоримой сделки был пропущен, для ничтожной сделки — нет.

    По мнению А. Егорова, в рассматриваемом случае коллизию следовало решить в пользу ничтожности. Если бы в состав сделок, заключенных под влиянием заблуждения/обмана, было включено указание на то, что одна из сторон воспользовалась легкомысленностью, неопытностью своего контрагента, применялся бы специальный состав.

    Недобросовестные и асоциальные сделки: почему ст. 10 и 168 заменили ст. 169 ГК РФ?

    За рубежом явно недобросовестные сделки признаются недействительными как противоречащие основам правопорядка и нравственности (аналог нашей ст. 169 ГК РФ). В Германии к подобным сделкам относятся, в частности, следующие группы сделок:

    сделки, совершаемые в ущерб кредиторам;

    сделки, предполагающие неэквивалентность встречных предоставлений, кабальные сделки — осознанное использование более слабого положения другой стороны к своей выгоде;

    сделки, предполагающие противонравственное причинение ущерба третьим лицам, в частности кредиторам. В эту группу подпадают прежде всего случаи чрезмерного обеспечения, когда кредитору передано или заложено практически все имущество, включая будущие права требования;

    сделка, сопряженная с подкупом представителя: представитель (директор) одной стороны действует согласованно с другой стороной, в том числе при получении им взятки за свои действия.

    Швейцарское законодательство отличается от немецкого. Кабальная сделка в нем прямо не признана разновидностью сделок, нарушающих добрые нравы. При этом она выделена в специальный состав недействительных сделок, по которым установлен годичный срок исковой давности (ст. 21 Швейцарского обязательственного закона, далее — ШОЗ). Интересно, однако, что в швейцарской судебной практике время от времени встречаются случаи, когда суды в качестве исключения признают сделки с завышенными заемными процентами недействительными по ст. 20 ШОЗ (как противоречащие добрым нравам), а не по ст. 21 ШОЗ (явное несоответствие встречных предоставлений). В 1993 г. Верховный суд Швейцарии так же высказался в отношении процентной ставки 26% годовых, в 1989 г. один из судов кантонов — о процентной ставке в 18% годовых.

    Отечественная практика применения ст. 169 ГК РФ в арбитражных судах крайне незначительна. При этом суды, как правило, отказывают в удовлетворении соответствующих требований. По сути, у нас институт сделок, противных основам правопорядка и нравственности, заменила совокупность ст. 10 и 168 ГК РФ. Российские суды ссылаются на нее в тех случаях, где немецкие обратились бы к сделкам, противным добрым нравам. Типичным примером является дело, описанное в п. 9 Обзора практики применения арбитражными судами ст. 10 ГК РФ (информационное письмо Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 № 127). В данном деле были очевидными злоупотребления, допущенные директором коммерческого юридического лица по отношению к данному юридическому лицу и его участникам, которыми так же очевидно воспользовался контрагент. Недвижимость (один из корпусов оздоровительного центра), расположенная в г. Москве, была продана по объективно крайне низкой цене, и одновременно заключен договор аренды данного имущества, по которому продавец сам же выступил арендатором. Стоимость арендной платы за три месяца превысила продажную стоимость вещи, и за несколько лет сформировался долг по арендной плате, размер которого поставил под угрозу дальнейшее существование продавца. Президиум ВАС РФ признал данную сделку ничтожной, сославшись на злоупотребление правом (ст. 10 и 168 ГК РФ).

    По мнению А. Егорова, препятствием к активному применению ст. 169 ГК РФ послужила крайне жесткая санкция, предусмотренная данной нормой в виде изъятия в доход РФ всего полученного по данной сделке, притом что в некоторых случаях применение данной санкции является просто абсурдным.

    Ничтожный договор дарения

    Согласно ст. 168 ГК РФ, любой договор дарения, который не соответствует общим или специальным требованиям законодателя, следует считать недействительным. Согласно ст. 166 ГК, такие недействительные договоры, в зависимости от порядка их признания, делятся на две категории — оспоримые и ничтожные. Так, ничтожными следует считать договоры дарения, которые имеют нарушения, относительно которых прямо указано, что они влекут ничтожность договора дарения.

    Ничтожный договор дарения является недействительным по своей природе — формально для этого даже не требуется решения суда (ст. 166 ГК). Таким образом, при оспаривании подобного дарения, необязательно требовать признания его недействительности — договор дарения следует понимать как ничтожный, с момента его заключения.

    Однако такой подход допустим лишь относительно тех сделок дарения, неустранимый дефект которых «лежит на поверхности» — совершение его лицом или в отношении лица, которому это запрещено; нарушение обязательной формы и т.п.

    В то же время большинство общих оснований недействительности, определенных в главе 9 ГК, нельзя назвать очевидными, поскольку они однозначно требуют доказывания их со стороны заинтересованного в том лица.

    Согласно ст. 167 ГК, ничтожный договор дарения не влечет никаких юридических последствий. Буквальная трактовка данного положения позволяет сделать вывод, что ничтожный договор дарения не порождает обязательств дарителя по передаче подарка, что дает дарителю возможность отказаться от его исполнения без каких-либо оснований. Аналогично этому, такое дарение не может порождать права собственности одаряемого на подарок.

    Нормами п. 2 ст. 167 ГК, законодатель определил общее последствие, которое наступает при ничтожности дарения — взаимный возврат всего полученного по сделке. Отметим, что в законе определены и специальные последствия, в зависимости от основания ничтожности.

    Понятие ничтожного договора

    Согласно ст. 166 ГК РФ, ничтожным следует считать договор, который является изначально недействительным, в силу прямого указания на то в законе, независимо от признания этого судебным органам, а также мнения о том сторон договора. Ничтожность договора имеет место с момента его заключения, ввиду чего он не может повлечь возникновения, изменения или прекращения каких-либо гражданских прав или обязанностей, на которые он фактически был направлен его сторонами (п. 1 ст. 167 ГК).

    Согласно п. 1 ст. 166 ГК, сделку следует считать ничтожной по основаниям, прямо предусмотренным в ГК. Однако указанной норме противоречит п. 1 ст. 168 ГК, определяющий ничтожной любую сделку, которая не соответствует требованиям закона и в отношении которой прямо не установлено ее оспоримости или каких-либо других последствий.

    Указание такой обобщающей нормы объективно оправдано. Так, применение ст. 168 ГК, необходимо лишь в тех случаях, когда специальный состав ничтожной сделки отсутствует, а нарушение требований закона все же имеет место.

    Ничтожная сделка, являясь по своей сути неправомерным действием или правонарушением, может повлечь лишь те последствия, которые предусмотрены законодателем в качестве реакции на ее совершение — последствия недействительности.

    Противоправность действий сторон ничтожной сделки, в большинстве случаев, вполне очевидна, на чем и основываются нормы, относительно недействительности таких договоров, не требующей ее признания. В случаях оспаривания подобных сделок, функции суда сводятся лишь к применению последствий. В случаях, когда противоправность действий сторон не является очевидной — признание недействительности ничтожной сделки судом неизбежно.

    Случаи, в которых договор дарения является ничтожным

    Относительно дарения, законодателем установлены 2 категории оснований, когда данную безвозмездную сделку следует считать ничтожной. Так, причиной этому могут стать часть общих оснований признания гражданских сделок недействительными, а также специальные обстоятельства, влекущие ничтожность дарения, указанные в главе 32 ГК.

    Так, кроме общего нарушения требований закона и посягательства на публичные или частные интересы (ст. 168 ГК), договор дарения следует считать ничтожным в случаях:

  • Когда дарение совершалось в целях, противоречащим основам правопорядка и нравственности (ст. 169 ГК). Под таким дарением может быть воспринята сделка, имеющая состав уголовного преступления, направленная на распространение наркотиков или порнографических материалов, уклонение от налогообложения и т.п. Указанное основание не является очевидным, поэтому оно подлежит доказыванию.
  • Когда дарение носит мнимый или притворный характер (ст. 170 ГК). Так, если дарение совершалось без направленности воли сторон на создание его последствий, в целях создать иллюзию отчуждения имущества или прикрыть любую другую возмездную сделку, то такое дарение будет ничтожным. Такое основание однозначно подлежит доказыванию в суде.
  • Когда дарение совершено недееспособным или малолетним лицом (ст. ст. 171, 172 ГК, п. 1 ст. 575 ГК). Указанным лицам запрещено участие в дарении в качестве дарителей. Поскольку такое основание является очевидным, его доказывание не требуется, вследствие чего в судебном порядке сразу должны быть применены последствия недействительности.
  • Когда дарение совершено в отношении лиц, которым это запрещено (ст. 575 ГК). Нарушение законодательного запрета следует считать прямым несоблюдением требований закона, ввиду чего, применению подлежит ст. 168 ГК, определяющая ничтожность. К таким лицам относят работников медицинских, образовательных и социальных учреждений, государственных и муниципальных служащих.
  • Когда договор дарения содержит обещание подарить все имущество или не содержит конкретизации подарка (п. 2 ст. 572 ГК). Данная норма содержит прямое указание на ничтожность дарения, ввиду того, что подарок является предметом дарения, а предмет является существенным условием, в отношении которого стороны должны прийти к консенсусу (ст. 432 ГК).
  • Когда договор дарения содержит обещание подарить имущественное благо после смерти дарителя (п. 3 ст. 572 ГК). В качестве специального последствия ничтожности, к такому договору законодатель требует применять нормы ГК о наследовании. Основание ничтожности является очевидным, ввиду чего не требует доказывания в суде.
  • Когда дарение, относительно которого определена обязательная письменная форма, совершено устно (п. 2 ст. 574 ГК). Указанное основание применимо к договорам обещания дарения и к договорам, в которых дарителями выступают организации. Статья содержит прямое указание на ничтожность, а само основание является очевидным.
  • Когда дарение совершено доверенным лицом дарителя, в доверенности которого не был указан предмет дарения и одаряемый (п. 5 ст. 576 ГК). Такое основание корреспондирует со ст. 168 ГК, поскольку вышеуказанная норма лишь констатирует ничтожность описанной доверенности. Дарение же по ничтожной доверенности также следует считать ничтожным, в силу ст. 168 ГК.
  • По прошествии семи дней после подачи заявления, на адрес, по которому проживают стороны сделки пришло письмо, в котором было постановление Росреестра с отказом в проведении государственной регистрации перехода прав на недвижимость, по причине того, что содержание представленных к регистрации документов не соответствует закону (ст. 20 ФЗ №122). В частности, содержалось указание на ничтожность договора дарения, как основания для перехода прав на недвижимость. Такой вывод был сделан госрегистратором в рамках проведения правой экспертизы представленных документов (ст. 13 ФЗ № 122), по причине несоответствия договора п. 2 ст. 572 ГК, а именно — отсутствия конкретизации предмета подарка.

    Карлов пытался обжаловать данное решение в суде, однако суд отклонил его требования, признал постановление об отказе законным и подтвердил ничтожность договора дарения.

    Срок оспаривания ничтожного договора

    Срок оспаривания ничтожного договора дарения именуется сроком исковой давности, т.к. оспаривание осуществляется в рамках стандартного искового производства. Согласно ст. 181 ГК, срок оспаривания ничтожного договора дарения и применения к нему последствий недействительности составляет 3 года, однако порядок его течения всегда строго индивидуален.

    По истечении трехгодичного срока после того как лицо узнало о нарушении своих прав, оно лишается возможности оспорить договор дарения. Однако если такой срок был пропущен по каким-либо уважительным причинам, согласно ст. 205 ГК, он может быть восстановлен.

    Восстановление срока исковой давности осуществляется судом, рассматривающим вопрос о признании ничтожности. Так, такой срок может быть восстановлен судом, только в том случае, если заинтересованное лицо докажет уважительность причин его пропуска, в качестве которых могут быть признаны длительная болезнь, неграмотность лица, командировка и т.п.

    Несмотря на то, когда такое лицо узнало о нарушении своих прав, срок давности, согласно п. 1 ст. 181 ГК, не может превышать 10 лет. Очевидно, что такой временной предел определен из соображений актуальности оспаривания, ведь через 10 лет после начала исполнения даже длящейся сделки, ее оспаривание потеряет всякий смысл.

    Признание договора дарения ничтожным в судебном порядке

    Как известно, ничтожный договор дарения изначально недействителен, еще с момента его заключения. Согласно ст. 166 ГК, недействительность ничтожного дарения не зависит от факта признания этого судом, т.е. по сути, признание судом вообще не требуется. Однако, данная норма применима лишь к тем случаям ничтожного дарения, доказательства ничтожности которого представляются для заинтересованных лиц и суда очевидными (например, при дарении малолетним или несоблюдении обязательной письменной формы). Во всех остальных случаях, когда очевидность недействительности дарения не лежит «на поверхности», для признания сделки таковой, заинтересованному лицу необходимо будет представить убедительные доказательства.

    Согласно п. 3 ст. 166 ГК, требование о признании недействительности ничтожного дарения, а также о применении последствий его недействительности, может быть предъявлено дарителем, одаряемым, а также любым другим лицом, которое имеет охраняемый законом интерес в таком признании, а в некоторых случаях и судом.

    Порядок признания договора дарения ничтожным

    Признание ничтожности дарения, а также применение соответствующих последствий, осуществимо исключительно в судебном порядке, в рамках искового производства. Анализ судебной практики рассмотрения таких дел, позволил выделить типичный порядок признания недействительности, состоящий из нескольких этапов, которые заинтересованному субъекту неизбежно придется пройти при оспаривании:

  • Сбор доказательств и подготовка документов. Поскольку на лицо, которое будет требовать признания ничтожности дарения, возложено бремя доказывания тех обстоятельств, на которые оно ссылается (ст. 56 ГПК), ему целесообразно собрать достаточную доказательную базу. В качестве доказательств ничтожности могут выступать любые документальные доказательства, медицинские справки, показания свидетелей, заключения экспертов и т.п. Все доказательства, исполненные на бумажном носителе, подлежат подаче в суд, вместе со стандартными документами и самим иском.
  • Оплата госпошлины. Документ, подтверждающий уплату госпошлины, должен быть подан вместе с иском (ст. 132 ГПК). В противном случае согласно п. 1 ст. 136 ГПК, иск будет оставлен без движения. Согласно ст. 333.19 НК, размер госпошлины за подачу иска о признании недействительности дарения составляет: 300 рублей — для граждан и 6 тыс. рублей — для организаций.
  • Составление искового заявления и его подача. При составлении иска, кроме стандартных реквизитов в нем следует указать на все обстоятельства ситуации; указать на конкретные обстоятельства, которые влекут ничтожность дарении, обосновать свою позицию нормами ГК; указать перечень своих исковых требований, среди которых обязательно должны присутствовать:
    • 1) требование о признании недействительности;
    • 2) требование о применении конкретных последствий недействительности.

    Согласно ст. 28 ГПК, подача иска осуществляется по месту жительства ответчика — физ. лица, и по месту нахождения ответчика юр. лица.

  • Судебный процесс. Как известно, рассмотрение дела в судебном процессе происходит в несколько этапов — открытие процесса, рассмотрение дела по сути, судебные прения и вынесения решения. Для достижения положительного результата и признания недействительности, нельзя пропускать заседания суда. В них необходимо отстаивать свою позицию, приводить дополнительные доказательства, ходатайствовать о привлечении свидетелей, экспертов, специалистов и т.д.
  • Исполнение решения. В случае если суд выносит решение о признании ничтожного дарения недействительным и применяет последствия недействительности, наступает этап исполнения решения. В его рамках ответчики должны исполнять предписания суда. В случае отказа от добровольного исполнения, заинтересованное лицо инициирует исполнительное производство. В его рамках, ответчиков принудительно обяжут к исполнению решения (чаще всего, это взаимный возврат всего полученного по дарению).
  • Необходимые документы

    Согласно ст. 132 ГПК, при необходимости оспаривания договора дарения, заинтересованному лицу, вместе с подаваемым им иском, необходимо представить следующие документы:

    1. Копию документа, удостоверяющего его личность;
    2. Копии искового заявления;
    3. Копии оспариваемого договора дарения;
    4. Копии документальных доказательств, исполненных на бумажном носителе;
    5. Документ, подтверждающий оплату госпошлины;
    6. Копии доверенности, в случае участия представителя.

    Отметим, что все копии искового заявления, договора дарения и документальных доказательств, представляются в количестве, равном количеству ответчиков и третьих лиц. Обращаем внимание, что указанный перечень является стандартным и примерным — в зависимости от индивидуальных особенностей дела, истцом могут быть представлены и другие документы.

    Последствия ничтожности договора дарения

    По общему правилу, установленному п. 2 ст. 167 ГК, единственным последствием ничтожности договора дарения, является двусторонняя реституциястороны дарения обязаны вернуть друг другу все полученное ими в рамках этой сделки, а при невозможности этого — возместить его фактическую стоимость. Однако данная норма также содержит и указание на возможность определения законом более специальных последствий ничтожности.

    Так, одно из специальных последствий определено в отношении ничтожного дарения, признанного таковым по причине его притворности (п. 2 ст. 170 ГК). Указанное в статье правило, с учетом существа и содержания прикрываемой дарением сделки, позволяет применить к ней правила, которые регулирую именно ее. Таким образом, в случае признания дарения притворным, суд имеет право обязать стороны к заключению той сделки, которую они имели в виду.

    Кроме того, аналогичное по смыслу последствие предусмотрено п. 3 ст. 572 ГК, которое применимо к дарению, признанному ничтожным по причине его заключения под условием, что дарение будет исполнено после смерти дарителя. При наличии такого обещания, законодатель требует применения к такому договору норм о наследстве (глава 61 ГК).

    Помимо этого в некоторых случаях, ответчик обязан возместить ущерб заинтересованного лица. Применение такого последствия возможно в случаях признания ничтожности дарения по причине его совершения от малолетнего или недееспособного лица, если одаряемый был дееспособен и знал об отсутствии дееспособности дарителя (ст. ст. 171, 172 ГК).

    Заключение

    Кроме того, необходимо отметить несовершенство института последствий ничтожности — относительно дарения, корректными следует считать только специальные последствия. Двусторонняя реституция же, как общее последствие, требует уточнения и конкретизации правил ее применения в частных случаях дарения.

    Обобщая сказанное, отметим, что рассмотренные правила хоть и позволяют осуществить гражданско-правовую защиту лиц, права которых нарушены, но во многом создают определенные проблемы в правоприменительной практике, ввиду чего, они требуют существенной доработки со стороны законодателя.

    Статья 180. Последствия недействительности части сделки

    Недействительность части сделки не влечет недействительности прочих ее частей, если можно предположить, что сделка была бы совершена и без включения недействительной ее части.

    Комментарий к Ст. 180 ГК РФ

    1. Часть сделки — это одно или несколько условий сделки, которые применительно к настоящей статье не должны относиться к категории существенных условий. В основном ГК РФ использует термин «условия сделки», выделяя прежде всего существенные условия. Еще Г.Ф. Шершеневич, определяя состав сделки, различал три части, не одинаковые по своему юридическому значению, по существу определяющие содержание сделки: «a. Необходимые части — это те элементы, которые являются характеризующими сделку как тип…; b. Обыкновенные части составляют те элементы сделки, которые обыкновенно встречаются в сделках такого типа, не являясь в то же время их сущностью, так что устранение их не разрушает рода сделки…; c. Случайные части сделки не присущи вообще сделке этого типа, но входят в состав той или другой конкретной сделки по воле совершающих акт» .

    ———————————
    Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 1. С. 197 — 198.

    2. Часть сделки может быть признана в основном ничтожной, хотя законодатель допускает и оспоримость части сделки. Основная проблема, возникающая при применении положения комментируемой статьи, состоит в установлении того, была ли сделка совершена без включения недействительной ее части.

    Некоторые спорные моменты уточнены иными федеральными законами, а также судебным толкованием. Так, недействительность условий о способе обеспечения исполнения обязательства не влияет на действительность договора в целом (ст. 329 ГК). В соответствии со ст. 16 Закона РФ «О защите прав потребителей» условия договора, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами Российской Федерации, признаются недействительными. В то же время это не влияет на другие условия договора. Так, в п. 11 Постановления Пленума ВАС РФ от 19 апреля 1999 г. N 5 «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с заключением, исполнением и расторжением договоров банковского счета» подчеркивается, что в соответствии с п. 1 ст. 859 ГК РФ договор банковского счета расторгается по заявлению клиента в любое время. Законом не предусмотрена возможность ограничения права клиента на расторжение договора. Поэтому при наличии в договоре банковского счета условия, ограничивающего право клиента на расторжение договора в зависимости от факта невозвращения банку полученного кредита или по каким-либо другим причинам, арбитражным судам необходимо расценивать такие условия как ничтожные (ст. 180 ГК).

    ———————————
    Вестник ВАС РФ. 1999. N 7.

    Согласно п. 2 ст. 1033 ГК РФ являются ничтожными условия, ограничивающие права сторон по договору коммерческой концессии, в силу которых:

    — правообладатель вправе определять цену продажи товара пользователем или цену работ (услуг), выполняемых (оказываемых) пользователем, либо устанавливать верхний или нижний предел этих цен;

    — пользователь вправе продавать товары, выполнять работы или оказывать услуги исключительно определенной категории покупателей (заказчиков) либо исключительно покупателям (заказчикам), имеющим место нахождения (место жительства) на определенной в договоре территории.

    3. Нарушение валютного законодательства при совершении сделки не влечет ее недействительность в полном объеме, если сделка была совершена и без включения недействительной ее части. В п. 16 информационного письма ВАС РФ от 31 мая 2000 г. N 52 «Обзор практики разрешения арбитражными судами споров, связанных с применением законодательства о валютном регулировании и валютном контроле» дано разъяснение, согласно которому использование без разрешения Банка России иностранной валюты платежа при оплате строительных услуг нерезидента не влечет недействительность договора подряда в целом и не освобождает его стороны от выполнения иных соответствующих законодательству условий такого договора. Право одной стороны гражданско-правового обязательства истребовать от другой стороны неосновательно исполненное в связи с этим обязательством предусмотрено ст. ст. 1102 и 1103 ГК РФ.

    ———————————
    Вестник ВАС РФ. 2000. N 7.

    В п. 5 информационного письма Президиума ВАС РФ от 16 февраля 2001 г. N 59 «Обзор практики разрешения споров, связанных с применением Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» приводится пример того, что включение сторонами в договор, не требующий государственной регистрации, условия о том, что он подлежит государственной регистрации и вступает в силу с момента регистрации, противоречит нормам законодательства.

    ———————————
    Вестник ВАС РФ. 2001. N 4.

    Недействительность процессуальных положений, включенных в договор, в частности условий, определяющих договорную подсудность, не влияет на сделку в целом, как и материально-правовые условия договора не влияют на действительность процессуальных условий. Согласно ст. 16 Закона РФ от 7 июля 1993 г. N 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже» арбитражная оговорка, являющаяся частью договора, должна трактоваться как соглашение, не зависящее от других условий договора. Решение третейского суда о том, что договор ничтожен, в силу закона не влечет за собой недействительность арбитражной оговорки.

    4. Положение настоящей статьи относится и к односторонним сделкам. Так, если в доверенности будет указан срок, превышающий максимально допустимый, то такое условие будет ничтожным, а доверенность будет действовать один год. Если в завещании будут нарушены права лиц, обладающих правом на обязательную долю, либо будут завещаны те объекты или права на них, которые не являются оборотоспособными, то в этой части завещание будет ничтожно, но по общему правилу это не повлияет на другие элементы содержания завещания.

    5. В судебной практике возникает немало споров, связанных с определением зависимости всей сделки от тех частей, которые являются недействительными. Так, при применении последствий ничтожного договора коммерческой концессии в силу отсутствия его регистрации в федеральном органе исполнительной власти по интеллектуальной собственности Высший Арбитражный Суд РФ обратил внимание на то, что такой договор не требует регистрации, поскольку ничтожен в части передачи прав на полезные модели при их использовании за пределами Российской Федерации, в связи с тем что патенты на них действуют лишь в пределах Российской Федерации.

    ———————————
    Определение ВАС РФ от 24 марта 2009 г. N ВАС-1560/09 по делу N А40-26740/08-51-246.

    При рассмотрении соглашения о расторжении договора инвестирования строительства жилого дома, предусматривающего возмещение убытков, суд признал условие о возмещении убытков недействительным (основания — сделка в оспариваемой части является для общества крупной, и при ее совершении были нарушены требования ст. 46 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» к порядку заключения крупной сделки) и не влияющим на договор в целом. Доводы заявителя о невозможности совершения соглашения о расторжении контракта без оспариваемой части отклонены, поскольку согласно п. 5 ст. 453 ГК РФ сторона по договору вправе требовать возмещения убытков, причиненных расторжением договора, с другой стороны, допустившей существенное нарушение договора, повлекшее его расторжение; соглашение о расторжении договора может быть совершено без включения в него условия о возмещении убытков. Требование о возмещении убытков, причиненных расторжением договора, может быть предъявлено путем подачи самостоятельного иска .

    ———————————
    Определение ВАС РФ от 13 февраля 2009 г. N 16196/08 по делу N А65-5308/2008-СГ1-17.

    6. Положение о недействительности части сделки применяется и к договорам, урегулированным семейным законодательством, в частности к брачным договорам. Согласно ст. 44 СК РФ брачный договор может быть признан судом недействительным полностью или частично по основаниям, предусмотренным ГК РФ для недействительности сделок. Суд может также признать брачный договор недействительным полностью или частично по требованию одного из супругов, если условия договора ставят этого супруга в крайне неблагоприятное положение. Условия брачного договора, нарушающие другие требования п. 3 ст. 42 СК РФ (например, условия, ограничивающие право на обращение в суд), ничтожны.

    Положения настоящей статьи актуальны и для трудовых договоров. Так, условия трудового договора, ухудшающие правовое положение работника по сравнению с трудовым законодательством (ст. ст. 57, 74, 135, 329 ТК и др.), должны быть ничтожны, но могут и не влиять на остальную часть трудового договора. Однако в Трудовом кодексе РФ данное положение прямо не предусмотрено, как, впрочем, и нормы об аналогии закона.

    Кто и с какими доказательствами: оспариваем сделки правильно

    Перефразируя классика, все действительные сделки похожи друг на друга, каждая недействительная сделка оспорима по-своему, говорит Артур Зурабян, руководитель практики международных судебных споров и арбитража Art de Lex Art de Lex Федеральный рейтинг группа Антимонопольное право группа Арбитражное судопроизводство (крупные споры — high market) группа Коммерческая недвижимость/Строительство группа Природные ресурсы/Энергетика группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Банкротство группа Корпоративное право/Слияния и поглощения группа Финансовое/Банковское право ? . Если стоит цель обжаловать соглашение, то надо не основания подгонять под эту задачу, а существующие обстоятельства под них, добавляет Алмаз Кучембаев, руководитель юрагентства Кучембаев и партнеры. И один из базовых вопросов этой темы заключается в том, кто имеет право на такое оспаривание. По общему правилу подобными полномочиями обладают стороны сделки.

    В 2013 году законодатель принципиально изменил подход к оспариванию сделок. С этого момента основанием для признания сделки недействительной являются не формальные моменты, а реальное нарушение оспариваемой сделкой прав истца. Для этого презумпция ничтожности сделок, не соответствующих закону (ст. 168 ГК), изменена на презумпцию их оспоримости. То есть сами по себе нарушения закона, допущенные при заключении сделки, не позволят считать ее недействительной. Истец должен доказать суду, какие реальные неблагоприятные последствия он получил от спорной сделки.

    Роман Речкин, старший партнер INTELLECT INTELLECT Региональный рейтинг группа Интеллектуальная собственность группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Арбитражное судопроизводство группа Банкротство группа Коммерческая недвижимость/Строительство группа Корпоративное право/Слияния и поглощения Профайл компании ?

    Но при существующем регулировании этим лицам как раз и сложнее всего оспорить соглашение, говорит Айнур Ялилов, партнер Шаймарданов и партнеры. По его словам, суды ориентируют контрагентов на сохранение обязательств со строгим исполнением, а не их аннулирование. Юрист добавляет, что помешает сторонам оспорить сделку и принцип эстоппеля. Он появился в российском гражданском законодательстве пять лет назад и защищает от недобросовестного поведения контрагента, основываясь на правиле «не противоречь сам себе». Так, сторона не может требовать признать договор ничтожным, если раньше она действовала так, будто считает его действительным.

    1. Определение надлежащего субъекта, имеющего право на оспаривание.

    2. Выбор правильного способа защиты права.

    3. Выявление и формирование доказательственной базы с учетом актуальной судебной практики в отношении выбранного способа защиты.

    4. Учет сроков исковой давности и специальных сроков на оспаривание.

    Источник: Артур Зурабян, руководитель практики в Art de Lex

    Из-за перечисленных обстоятельств гораздо легче обжаловать соглашение стороннему лицу, чьи права нарушает этот документ, отмечает Ялилов. Либо тому, кто указан в законе (п. 2 ст. 166 ГК). Роман Речкин, старший партнер INTELLECT INTELLECT Региональный рейтинг группа Интеллектуальная собственность группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Арбитражное судопроизводство группа Банкротство группа Коммерческая недвижимость/Строительство группа Корпоративное право/Слияния и поглощения Профайл компании ? , добавляет, что судебная практика последовательно расширяет круг лиц, которые имеют право на оспаривание сделок. По его словам, особенно показательна эта ситуация на примере оспаривания операций должника, совершенных в целях злоупотребления правом: «Правовым основанием для обращения в суд являются ст. 10 и 168 ГК, но в этих нормах кредитор не упоминается как лицо, которое вправе оспаривать сделки должника по выводу активов». По этой причине четко разобраться в том, кто же может оспорить ту или иную сделку, помогает именно судебная практика.

    1. При корпоративных основаниях это сама корпорация и ее участники. Другие лица, например члены совета директоров корпорации, не имеют права на иск.

    2. При банкротных основаниях это конкурсный управляющий и конкурсные кредиторы. При санации банка этими правами обладает временная администрация.

    3. Закон также допускает наличие иных специально указанных в законе истцов. Например, уполномоченных государственных органов, прокуратуры и т. д.

    Что могут оспорить прокурор и поручитель

    Так, если при совершении сделки затронуты государственные и общественные интересы, то ее может оспорить и прокурор (п. 18 Информационного письма Президиума ВАС от 13 марта 2001 г. № 62). А вот обжаловать заключенные фирмой договоры, которые противоречат целям ее деятельности, у надзорного органа уже не получится, замечает Ялилов. В деле № А40-98055/2013 прокурор наравне с другими истцами пытался оспорить продажу здания военным издательством, что привело к исчезновению активов у предприятия и его реорганизации. Но суды указали на то, что такой заявитель не относится к числу лиц, по иску которых подобное соглашение можно признать недействительным (ст. 173 ГК).

    Судебный пристав тоже может обратиться в суд с требованием признать недействительной сделку. Речь идет о ситуации, когда в отношении должника возбуждено исполнительное производство, а тот пытается продать часть своего имущества, чтобы спасти активы от взыскания. У Николая Гарина* приставы арестовали прицеп, стимулируя его скорее рассчитаться с кредиторами. Но вместо этого должник умудрился продать это имущество, пока шло исполнительное производства.

    Тогда сотрудники ФССП обратились в суд с требованием оспорить договор купли-продажи имущества. Но суд не принял у них иск, сославшись на отсутствие законных интересов у таких заявителей в спорной ситуации. Апелляция оставила такое решение без изменений. А Верховный суд отменил акты нижестоящих инстанций и подчеркнул, что приставы в этом случае могут обжаловать соглашение (дело № 77-КГ 17-7).

    ВС подчеркнул, что такое право есть у сотрудников ФССП, если при совершении сделки должник злоупотребил правом в ходе исполнительного производства, действовал в обход закона и преследовал противоправную цель избежать обращения взыскания на принадлежащее ему имущество. Хотя Речкин замечает: из п. 2 ст. 174.1 ГК («Последствия совершения сделки в отношении имущества, распоряжение которым запрещено или ограничено») следует, что подобную сделку не нужно признавать недействительной, так как она не мешает арестовать проданный актив.

    1) Совершенные в целях вывода активов:

    – Наличие цели совершения сделки, отличной от той, которая обычно преследуется при заключении подобных соглашений.
    – Наличие злоупотребления правами, которое совершили стороны сделки.
    – Наличие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.
    – Наличие у сторон соглашения иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

    Если сделки совершены лишь для вида и прикрывают вывод активов, то доказывается одновременное выполнение следующих условий:
    – Стороны сделки не собирались ее исполнять или требовать ее исполнения.
    – При заключении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении.

    2) Торги и сделки по ее результатам:

    – Сделка еще не исполнена заказчиком и победителем торгов.

    – При проведении торгов существенно нарушены положения профильных законов о закупках (44-ФЗ, 223-ФЗ):
    есть сведения о несоответствии конкретных положений закупочной (конкурсной/аукционной) документации требованиям законодательства о закупках.

    3) Сделки с недвижимостью, совершенные лицом, которое не понимало значений своих действий:

    – Заключения экспертов, полученные по результатам судебной психологической (психолого-психиатрической) экспертизы.

    – Подробные и точные показания свидетелей.

    – Пояснений нотариусов, которые свидетельствовали сделку.

    4) Сделки при фальсификации самого договора

    – Заключение экспертов по результатам экспертизы (химической, почерковедческой).

    Источник: Вячеслав Голенев, адвокат Железников и партнёры Железников и партнёры Федеральный рейтинг группа Уголовное право группа Семейное/Наследственное право ?

    С корпоративными отношениями спорные моменты в обсуждаемой теме возникают в тех случаях, когда они «осложняются» другими спорами. В частности, наследственными. Так, судам пришлось разбираться, есть ли у наследника доли в ООО право оспорить сделки, которые мог бы обжаловать наследодатель, но так этого и не сделал при жизни. Три инстанции разошлись в оценке этой ситуации (дело № А33-18938/2011). А Президиум ВАС подчеркнул, что наследник обладает теми же правами, которые имелись и у наследодателя и может защищать их при нарушении. В том числе оспорить сделки, которые в свое время привели к уменьшению стоимости полученной доли в ООО.

    Участникам обществ вообще стоит внимательнее следить за теми сделками, которые проводят их организации. В деле № А60-29583/2011 директор ООО продал недвижимость компании (нежилые помещения) сторонним лицам. Один из участников общества заметил, что сделка носит кабальный характер и попытался оспорить ее в судебном порядке, но безрезультатно. Истец уверял, что спорное имущество было бы выгоднее продать по отдельности и за более высокую цену. Кроме того, в отношении ООО возбуждено исполнительное производство, так что момент для распродажи активов не самый удачный. Но суды эти аргументы не убедили. Три инстанции указали на то, что сделку можно признать кабальной при стечении сразу нескольких тяжелых обстоятельств, а не одного. Да и условия соглашения должны быть не просто «невыгодными», а «крайне невыгодными», подчеркнули суды, отказав в иске.

    Значительно проще добиться признания сделки кабальной, если при ее заключении одну из сторон серьезно обманули. Сослан Гаджинов купил компанию «Энергия» у Андрея Тарасенко. При подписании договора купли-продажи продавец в акте-приема передачи перечислил долги, которые есть у фирмы, – 111 000 руб. Но уже после сделки выяснилось, что общая задолженность компании перед всеми кредиторами составляет около 300 000 руб. Указав на то, что Тарасенко об этом не сообщил покупателю, Гаджинов попросил признать недействительной соглашение купли-продажи организации. И суды удовлетворили требования заявителя, признав сделку кабальной (дело № А61-2982/2013).

    А вот поручителю обжаловать основное обязательство будет непросто. Компания «Южный металл» взяла кредит на 82 млн руб. в ВТБ, но смогла отдать лишь 6 млн руб. Остальную сумму банк стал требовать с поручителей, те в ответ попытались признать кредитное соглашение недействительным (дело № А32-28266/2010). Заявители уверяли, что договор займа изначально заключен на кабальных условиях. Но три инстанции подчеркнули, что поручители, не являясь стороной спорного договора, не могут его оспаривать из-за «крайне невыгодных» условий в документе.

    Поручителю покупателя-компании тоже не удастся оспорить договор купли-продажи, даже если это соглашение директор фирмы подписал, выйдя за пределы своих полномочий (п. 1 ст. 174 ГК). В соответствии с этой нормой подобную сделку суд может признать недействительной только по иску лица, «в интересах которого установлены ограничения» (п. 10 информационного письма Президиума ВАС № 28 «Обзор практики разрешения споров, связанных с применением арбитражными судами норм ГК о поручительстве»). В спорной ситуации – это компания-покупатель.

    Сделки за рамками полномочий

    Основания по оспариванию сделок из п. 2 ст. 174 ГК актуальны исключительно для бизнеса и на практике вызывают немало трудностей.

    1) Сделки, совершенные представителями или органами юрлица в ущерб интересам представляемого или организации, если другая сторона сделки должна была знать об этом.

    2) Сделки, совершенные в результате сговора либо иных совместных действий представителя или органа юрлица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам компании.

    В российских судах сложно подтвердить наличие сговора (этого требует норма), объясняет Мерген Дораев, партнер ЕМПП ЕМПП Федеральный рейтинг группа Арбитражное судопроизводство (средние и малые споры — mid market) группа Рынки капиталов группа Семейное/Наследственное право группа Уголовное право 20 место По выручке на юриста (Меньше 30 Юристов) 48 место По выручке ? : «Исключением служат ситуации, когда есть приговор по уголовному делу, подтверждающий факт злоупотребления полномочиями». А экономические последствия от заключенного соглашения могут быть разнесены во времени с моментом его подписания, добавляет юрист: «То есть сделка, выгодная для общества в момент совершения, может нести обратный эффект из-за поменявшейся конъюнктуры рынка». Да и доказать неравноценность встречного предоставления бывает непросто, так как нет ее четких критериев, поясняет эксперт.

    – Сам представляемый или юридическое лицо, руководителем которого заключена оспариваемая сделки.

    – Участник хозяйственного общества.

    – Арбитражный управляющий в рамках банкротства.

    Что должен доказать заявитель.

    По первому основанию:

    – Совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях. Например, при неравноценности встречных предоставлений.

    – Осведомленность другой стороны об убыточном характере сделки для представляемого.

    – Отсутствие обстоятельств, позволяющих считать сделку экономически оправданной.

    По второму основанию:

    – Факт сговора или иных совместных действий в ущерб интересам представляемого.

    Источник: Мерген Дораев, партнер ЕМПП ЕМПП Федеральный рейтинг группа Арбитражное судопроизводство (средние и малые споры — mid market) группа Рынки капиталов группа Семейное/Наследственное право группа Уголовное право 20 место По выручке на юриста (Меньше 30 Юристов) 48 место По выручке ?

    Общий подход к доказыванию состава нарушения, которое содержит обсуждаемая норма, 9-й ААС представил в своем решении по делу № А41-41596/17. Суд указал, что основания недействительности соглашения из п. 2 ст. 174 ГК являются «средством правовой защиты в тех случаях, когда контрагенты заключили сделку, которая сама по себе не запрещена законом или иным правовым актом, но при этом причиняет одной из сторон явный и очевидный ущерб».

    «В такой ситуации необходимо доказать только обстоятельства того, что сделка причинила или причинит стороне явный ущерб. А другой участник соглашения должен был знать об этом. Кроме того, спорная сделка не является экономически оправданной для стороны, которой она причинила или причинит явный ущерб».

    Этот подход может служить ориентиром для подготовки доказательственной базы по такой категории дел, считает Дораев. В подобных спорах при вынесении решения о недействительности сделок суды отталкиваются от рыночной стоимости проданных товаров или оказанных услуг, целесообразность которых истцы ставят под сомнение. Так, в деле № А40-89325/17 заявителю удалось успешно оспорить договор подряда, так как цена работ многократно превосходила рыночную. Это делало сделку экономически нецелесообразной. В другом споре суд признал соглашение купли-продажи автомобиля недействительным по п. 2 ст. 174 ГК, так как стоимость машины оказалась значительно ниже рыночной (дело № А40-14781/17).

    Обсуждаемая норма активно применяется судами и в отношении сделок тех банков, которые находятся в предбанкротном состоянии. Суд признал недействительным допсоглашение кредитной организации, которым она продлила своему акционеру срок возврата займа на 10 лет (дело № А40-151926/15). Суд указал на то, что из-за этого договора банк потерял возможность извлечь выгоду от отношений со своим должником. И акционер-заёмщик не мог не знать об этом.

    По п. 2 ст. 174 ГК две инстанции признали недействительным и соглашение Мособлбанка, который в предбанкротном состоянии пожертвовал «Национальному фонду Святого Трифона» 15 млн руб. При этом учредителем этой организации являлся председатель правления банка. Ссылаясь на это обстоятельство, суды указали, что фонд знал о том, какой ущерб банку наносит этот договор пожертвования (дело № А40-50329/15).

    Несмотря на подробное законодательное регулирование и разъяснения правоприменительной практики, остаются проблемные аспекты по вопросам оспаривания. В частности, речь идет о круге субъектов, которые могли бы обжаловать корпоративные решения, когда они приняты с целью нарушения закона и/или злоупотребления правом, замечает Зурабян: «Сделки в таком случае может оспорить заинтересованное лицо». А если дело касается корпоративных решений, то суды считают, что никакие специальные основания не дают возможности их обжаловать лицам, не входящим в число участников компании, констатирует юрист. Таким образом, бенефициары бизнеса в подобных случаях выглядят беззащитными.

    Читайте так же:  Как оформить для детского сада режим дня

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *