https://dumpshoppin.ru Размер морального вреда за оскорбление судебная практика | Nlpseminar.ru

Защита

Размер морального вреда за оскорбление судебная практика

Компенсация морального вреда: тенденции российской судебной практики

Компенсация морального вреда – один из способов защиты гражданином его нарушенных прав (абз. 11 ст. 12 ГК РФ). Размер компенсации определяет суд. Для этого он принимает во внимание степень вины нарушителя, а также характер физических и нравственных страданий потерпевшего, и выносит решение с учетом требований разумности и справедливости (ч. 2 ст. 1101 ГК РФ).

Закон, причем не только ГК РФ, но и иные нормативные правовые акты, предусматривает следующие основания для взыскания компенсации морального вреда:

  • нарушение тайны завещания (ч. 2 ст. 1123 ГК РФ);
  • нарушение личных неимущественных прав автора (ч. 1 ст. 1251 ГК РФ);
  • нарушение изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя (ст. 15 Закона РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300-I «О защите прав потребителей»);
  • нарушение прав и интересов гражданина в результате распространения ненадлежащей рекламы (ч. 2 ст. 38 Федерального закона от 13 марта 2006 г. № 38-ФЗ «О рекламе»);
  • невыполнение туроператором или турагентом условий договора о реализации туристского продукта (абз. 6 ст. 6 Федерального закона от 24 ноября 1996 г. № 132-ФЗ «Об основах туристской деятельности в Российской Федерации»);
  • нарушение прав и законных интересов гражданина в связи с разглашением информации ограниченного доступа или иным неправомерным использованием такой информации (ч. 2 ст. 17 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»);
  • нарушение прав гражданина, связанное с дискриминацией в сфере труда (ч. 4 ст. 3 ТК РФ);
  • совершение работодателем неправомерных действий или бездействия в отношении работника (ст. 237 ТК РФ);
  • увольнение без законного основания или с нарушением установленного порядка либо незаконный перевод на другую работу (ч. 9 ст. 394 ТК РФ);
  • и другие.
  • Однако обязательство по компенсации морального вреда, напоминает адвокат, партнер Коллегии адвокатов города Москвы «Барщевский и Партнеры» Анастасия Расторгуева, возникает не во всех случаях, а только при одновременном наличии следующих признаков:

    Страданий, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага.

    Неправомерного действия/бездействия причинителя вреда.

    Причинной связи между неправомерным действием и моральным вредом.

    Вины причинителя вреда (ст. 151 ГК РФ).

    Вне зависимости от вины причинителя вреда можно требовать компенсацию, только если:

    • источником повышенной опасности причинен вред жизни или здоровью гражданина;
    • гражданин был незаконно осужден, привлечен к уголовной ответственности либо в отношении него были незаконно применены в качестве мер пресечения заключение под стражу или подписка о невыезде, а также при незаконном наложении на него административного взыскания в виде ареста или исправительных работ;
    • в отношении гражданина были распространены сведения, порочащие его честь, достоинство и деловую репутацию (ст. 1100 ГК РФ).
    • Моральный вред, поясняет ВС РФ, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, физической болью и др. (абз. 2 п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»; далее – Постановление Пленума ВС РФ № 10).

      При этом отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий не означает, что у потерпевшего нет права на возмещение морального вреда (абз. 3 п. 4 Постановления Пленума ВС РФ № 10).

      Размер компенсации морального вреда

      Вопрос определения судом размера компенсации морального вреда носит оценочный характер. Это связано с тем, что действующее законодательство не содержит четких критериев для его определения. По общему правилу, судьи выносят решения в рамках предоставленной им законом свободы усмотрения (Определение Конституционного Суда РФ от 15 июля 2004 г. № 276-О).

      В связи с тем, что сумма компенсации морального вреда напрямую зависит от субъективной оценки суда, установить конкретные минимальные и максимальные пределы такой компенсации сложно.

      Анастасия Расторгуева, партнер Коллегии адвокатов города Москвы «Барщевский и Партнеры»:

      «В моей практике минимальный размер компенсации морального вреда составил 1 тыс. руб. за вред здоровью, причиненный ДТП, – нетрудоспособность потерпевшего длилась более 21 дня (решение Никулинского районного суда по делу № 2-1398/12). Максимальным был размер компенсации по делу о защите чести и достоинства – он составил 500 тыс. руб. (решение Савеловского районного суда от 18 ноября 2014 г. по делу № 2-6850/2014)».

      На сегодняшний день средний размер компенсации морального вреда в Москве установился на отрезке от 5 тыс. до 50 тыс. руб.

      При этом суды стали все чаще учитывать, стремятся ли истец и ответчик урегулировать спор в досудебном порядке. «Если истец отказывается от досудебного урегулирования и использует инструмент судебной защиты как способ обогащения, суды взыскивают минимальный размер морального вреда», – добавляет управляющий партнер Адвокатского бюро TRUST Алексей Токарев.

      В целом же, определяя сумму компенсации морального вреда, суды стремятся, с одной стороны максимально возместить причиненный истцу моральный вред, а с другой стороны, не допустить неосновательного обогащения истца и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение ответчика, делится директор Департамента Корпоративного и коммерческого права Юридической фирмы GRATA International Яна Дианова.

      Для зарубежных судов взыскание высоких сумм компенсации морального вреда – норма. Например, в США работники, чьи права были нарушены незаконным отстранением от работы или увольнением, могут претендовать на компенсацию в пределах $40 тыс. (например, дело Paul Loomis v. Michael Chertoff, Secretary, Dept. of Homeland Security, EEOC № 340-2005-00070X), а в Великобритании – до 10-25 тыс. (дело Dunnachie v. Kingston Upon Hull Council; Williams v. Southampton Institute; Dawson v. Stonham Housing Association. UKEAT 0726_02_2205 и дело Boyle v. Virgo Fidelis Senior School UKEAT 0644 _03_2301).

      А вот отечественные судьи далеко не всегда взыскивают крупные суммы такой компенсации. Рассмотрим, какие тенденции складываются при рассмотрении российскими судами требований о возмещении морального вреда по наиболее распространенным видам судебных споров.

      Компенсация морального вреда при ДТП

      При рассмотрении споров, связанных с ДТП, суды в среднем в два-пять раз снижают размер присуждаемой компенсации морального вреда по сравнению с заявленной истцом суммой (решение Троицкого районного суда г. Москвы от 2 февраля 2016 г. по делу № 2-111/2016, решение Авиастроительного районного суда г. Казани от 20 июля 2016 г. по делу № 2-3572/2016).

      Вместе с тем именно по этой категории дел судьи нередко взыскивают компенсацию в весьма крупном размере. Яна Дианова приводит следующие примеры:

    • 150 тыс. руб. в связи с потерей кормильца – истец требовал 500 тыс. руб. (определение Московского областного суда от 11 июля 2016 г. по делу № 33-18556/2016);
    • 250 тыс. руб. в связи с причинением тяжкого вреда здоровью – истец требовал 500 тыс. руб. (определение Московского областного суда от 6 июля 2016 г. по делу № 33-18275/2016);
    • 300 тыс. руб. также в связи с причинением тяжкого вреда здоровью – истец требовал 1 млн руб. (определение Московского областного суда от 15 июня 2016 года по делу № 33-15691/2016);
    • 800 тыс. руб. в связи с утратой близкого родственника – истец требовал 3 млн руб. (определение Московского областного суда от 20 июня 2016 г. по делу № 33-14309/2016).

    Нередко заявленную истцом сумму суды снижают и в 10 раз. Тем не менее даже при таком раскладе можно получить компенсацию в размере выше среднего – например, 100 тыс. и 200 тыс. руб. соответственно было взыскано с виновника аварии в пользу истца в связи со смертью его бабушки и отца вместо заявленных 1 млн и 2 млн руб. (Определение ВС РФ от 28 марта 2016 г. № 18-КГ15-248).

    Компенсация морального вреда при нарушении прав потребителей

    Сумма компенсации по таким делам, как правило, незначительна – от 5 тыс. до 50 тыс. руб. (решение Красногвардейского районного суда Санкт-Петербурга от 20 июня 2016 г. по делу № 2-3373/2016, решения Красногвардейского районного суда Санкт-Петербурга от 4 июля 2016 г. по делу № 2-2223/2016 и по делу № 2-3708/2016, кассационные определения Московского городского суда от 6 июня 2014 г. № 4г/2-5344/14 и от 19 июня 2014 г. № 4г/2-5860/14).

    При этом размер компенсации морального вреда по делам о защите прав потребителей не может быть поставлен в зависимость от стоимости товара (работы, услуги) или суммы подлежащей взысканию неустойки (п. 45 Постановления Пленума ВС РФ от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей»).

    Вместе с тем по данной категории дел суды также существенно снижают заявленную истцом сумму требований. Так, Анастасия Расторгуева приводит примеры судебных актов, которыми размер компенсации был снижен более чем в 20 раз – например, 5 тыс. руб. вместо 124,6 тыс. руб. или 1 тыс. руб. вместо 50 тыс. руб. (решение Лефортовского районного суда г. Москвы от 24 декабря 2015 г. по делу № 2-4122/2015, решение Мончегорского районного суда Мурманской области от 18 июля 2016 г. по делу № 2-1019/2016).

    Яна Дианова, директор Департамента Корпоративного и коммерческого права Юридической фирмы GRATA International:

    «Требования потребителей о возмещении морального вреда могут заявляться и удовлетворяться судом не только, если вред причинен непосредственно недостатками услуг, но и при необоснованном требовании оплаты медицинских услуг, включенных в программу государственных гарантий бесплатного оказания медицинской помощи (например, апелляционное определение Московского областного суда 6 июля 2016 г.по делу № 33-18092/2016)».

    Компенсация морального вреда при нарушении трудовых прав

    При грубом нарушении работодателем трудовых прав работников последние вправе требовать компенсировать им причиненный моральный вред. Однако и по такого рода спорам суды удовлетворяют заявленные требования в размере меньшем, чем было заявлено в исковом заявлении. В среднем размер компенсации морального вреда по таким спорам составляет 10 тыс. руб.

    В частности, по трем разным делам в связи с невыплатой в срок зарплаты суды взыскали в пользу работников компенсацию в размере 10-12 тыс. руб. вместо заявленных 50 тыс., 30 тыс. и 20 тыс. руб. соответственно (апелляционное определение Московского областного суда от 15 июня 2016 г. по делу № 33-15981/2016, решение Красногвардейского районного суда Санкт-Петербурга от 15 июня 2016 г. по делу № 2-3336/16, решение Димитровского районного суда г. Костромы от 19 июля 2016 г. по делу № 2-954/2016). А по спору в связи с незаконным увольнением – 5 тыс. руб. вместо 50 тыс. руб. (апелляционное определение Московского областного суда от 27 июня 2016 г. по делу № 33-13948/2016).

    Компенсация морального вреда при причинении вреда здоровью

    В случае причинения вреда здоровью потерпевшего наличие морального вреда презюмируется – суд при этом устанавливает лишь размер самой компенсации (абз. 2 п. 32 Постановления Пленума ВС РФ от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»). По мнению Анастасии Расторгуевой, наибольший размер морального вреда должен взыскиваться именно по данной категории дел, поскольку при этом предполагается наибольшая вероятность несения страданий, нравственных переживаний, потери работоспособности и др.

    В этой части показательным можно считать решение Артемовского городского суда Приморского края от 11 апреля 2016 г. по делу № 2-78/2016. Рассмотрим его подробнее.

    В связи с неисправностью воздушного судна, посадка пассажиров на рейс производилась не через телескопический трап, а через перрон с помощью самоходного трапа. П. шла со своим грудным ребенком в числе первых пассажиров на посадку в автобус из аэровокзального комплекса, но, поскользнувшись на обледенелой поверхности наклонного пандуса, упала назад. При этом ребенок выпал из ее рук и покатился под ноги пассажиров, чудом избежав травмы. В результате медицинскими работниками здравпункта аэропорта она была отстранена от полета.

    Сочтя, что аэропорт не обеспечил надлежащую безопасность пассажиров, прокурор обратился в суд с иском в интересах П. Сумма заявленного к ответчику требования о возмещении морального вреда составила 250 тыс. руб.

    В обоснование размера компенсации морального вреда П. указала, что является одинокой матерью. Утрата способности к полноценной жизнедеятельности, в частности, к самообслуживанию, воспитанию и уходу за малолетним ребенком, срыв грудного вскармливания, а также отмена поездки в г. Санкт-Петербург, целью которой была необходимость медицинского обследования ребенка, принесли ей нравственные страдания. К тому же полученная травма причиняла и продолжала на момент судебного разбирательства причинять П. физическую боль.

    Суд встал на сторону истца, отметив, что предпринятые аэропортом меры были недостаточными и не смогли обеспечить полной безопасности пассажиров при перемещении от здания аэровокзала к автобусу.

    При этом размер определенной истцом компенсации морального вреда суд оставил без изменения, сочтя его с учетом степени нравственных и физических страданий П. справедливым.

    Ответчик обжаловал это решение, требуя снизить сумму компенсации морального вреда, но вышестоящий суд оставил вынесенное решение без изменений (определение судебной коллегии по гражданским делам Приморского краевого суда от 19 июля 2016 г. № 33-7456/2016).

    Таким образом, принимая решение о присуждении истцу компенсации морального вреда в достаточно крупном размере, суды в данном случае учли продолжительность лечения, нравственные и физические страдания, вызванные физической болью, а также переживания истца из-за невозможности самообслуживания и осуществления полноценного ухода за грудным ребенком (неспособность самостоятельно купать, одевать и осуществлять грудное кормление ребенка). Схожие фактические обстоятельства дела, отмечает Андрей Комиссаров, можно встретить и в других судебных актах (апелляционное определение Челябинского областного суда от 22 августа 2013 г. по делу № 11-8447/2013, апелляционное определение Пермского краевого суда от 13 октября 2014 г. по делу № 33-9146/2014, апелляционное определение Иркутского областного суда от 31 марта 2016 г. по делу № 33-3765/2016).

    Андрей Комиссаров, руководитель коллегии адвокатов «Комиссаров и партнеры»:

    «Обычно сумма компенсации не превышает 50 тыс. руб., однако анализируемое судебное решение явно выбивается из общей картины вещей. Какие факторы могли повлиять на принятие такого решения? Во-первых, личность потерпевшей, которая является матерью грудного ребенка и вызывает сострадание. Во-вторых, крупные и богатые компании-ответчики, которые являются платежеспособными должниками, поэтому сумма в 250 тыс. руб. существенно на их имущественном состоянии не отразится».

    По мнению Алексея Токарева, в подобных случаях судьи стремятся использовать компенсацию морального вреда в качестве рычага влияния на недобросовестных ответчиков.

    Требовать возмещения морального вреда можно и в том случае, когда вред здоровью был причинен в результате ненадлежащего исполнения органами государственной власти, местного самоуправления или уполномоченными организациями возложенных на них законодательством обязанностей, добавляет Яна Дианова. Если факт допущенного со стороны соответствующих органов нарушения, факт причинения вреда, а также причинно-следственная связь между ними доказаны, суды удовлетворяют такие требования. Так, с администрации г. Дубны была взыскана компенсация морального вреда в размере 80 тыс. руб. в пользу истца, которая упала, споткнувшись о выступающую из раскрошившегося асфальта арматуру и получила травму в виде сложного перелома руки со смещением (апелляционное определение Московского областного суда от 18 июля 2016 г. по делу № 33-19235/2016).

    «В последнее время с ответчиков все чаще взыскивают компенсацию морального вреда в размере от 100 тыс. до 800 тыс. руб. К примеру, по иску в результате причинения средней тяжести вреда здоровью при имущественных затратах потерпевшего на лечение в размере 80 тыс. руб. суд взыскал с виновника компенсацию в размере 500 тыс. руб. (приговор мирового судьи судебного участка № 370 Тверского района г. Москвы от 31 марта 2015 г. по делу № 01-0005/370/2015)», – добавляет Алексей Токарев.

    Если проследить судебную практику за последний год, можно отметить, что суды все реже ограничиваются минимальными размерами при взыскании компенсации морального вреда. Главное, при обращении с исковым заявлением в суд как можно убедительнее обосновать сумму заявленных требований. Чем подробнее раскрыто, чем именно вызваны нравственные страдания и как действия/бездействие ответчика отразились на привычном укладе жизни потерпевшего, его физическом и психическом состоянии, тем больше шансов взыскать компенсацию в крупном размере.

    Читайте так же:  Нотариус ульяновск гончарова

    ВС поднял размер компенсации морального вреда

    Истец Алексей Золотарев после длительного содержания в СИЗО был оправдан присяжными и получил право на реабилитацию. Он добивался компенсации исходя из расчета 2000 руб. за каждый день содержания под стражей – в общей сложности 2,366 млн руб. Однако первые две инстанции решили, что 150 000 руб. полностью компенсируют моральный вред от трех лет в СИЗО. При этом они отклонили доводы истца о нравственных страданиях, связанных с утратой социальных связей, с отсутствием возможности длительное время создать семью в связи с нахождением в изоляции от общества в период проведения предварительного и судебного следствия. Суд решил, что истец не доказал эти доводы.

    В Верховном суде (дело № 78-КГ18-38) истцу помогли ссылки на нормы Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практику Европейского суда по правам человека. Верховный суд согласился, что при определении размера компенсации морального вреда следует руководствоваться практикой ЕСПЧ, и поднял компенсацию, присудив заявителю запрошенную сумму.

    ВС сослался на ст. 8 Конвенции, которая гарантирует защиту частной и семейной жизни. При этом понятие «семейная жизнь» не относится исключительно к основанным на браке отношениям и может включать другие семейные связи, в том числе связь между родителями и совершеннолетними детьми, отмечено в определении коллегии. У истца есть и сын-студент, который жил вместе с отцом, и родители, которым Золотарев помогал материально, напомнил ВС. Эти обстоятельства «не вызывают сомнений в силу их очевидности», отметила коллегия, и нижестоящим инстанциям следовало учесть их при определении размера компенсации.

    ВС также сослался на Пленум № 10, в котором указано, что моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, в связи с невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав и др.

    Также суды при определении размера компенсации морального вреда оставили без внимания личность истца, который ранее никогда не привлекался к уголовной ответственности, заметил ВС: незаконное привлечение его к уголовной ответственности за особо тяжкое преступление и длительное нахождение под стражей было «существенным психотравмирующим фактором», чего не учел суд.

    Ирина Фаст, адвокат АК Гражданские компенсации, считает решение гражданской коллегии революционным: оно может стать началом новой судебной практики, поднимающей размеры компенсаций по всем категориям дел до хотя бы минимально разумных.

    Несмотря на очевидность того, что компенсации должны быть разумными, что нужно применять нормы международного права, что должны быть ориентиры хотя бы от Верховного суда по размерам таких компенсаций, этот судебный акт на моей памяти является первым, в котором высший судебный орган дал какие-то рекомендации относительно размеров компенсаций.

    Ирина Фаст, адвокат АК Гражданские компенсации

    Андрей Гривцов, партнер АБ Адвокатское бюро «ЗКС» Адвокатское бюро «ЗКС» Федеральный рейтинг группа Уголовное право 49 место По выручке Профайл компании ? приветствовал решение ВС и заметил, что подобной практики ранее фактически не существовало. «Особенно ценно, что суд сослался на практику ЕСПЧ, которая более гуманна», – заметил он. Адвокат Сергей Голубок также высоко оценил решение, хотя и отметил ряд минусов мотивировки. По его словам, из текста определения не совсем понятно, за что именно назначена компенсация: ВС говорит о нарушении права истца на уважение семейной жизни (ст. 8 Конвенции), но при этом ссылается на практику по делам о бесчеловечных условиях содержания в следственных изоляторах (ст. 3). При этом Голубок надеется, что решение ВС будет не единичным.

    Радует, что Верховный суд кардинально поднял размер компенсации. Издевательски маленькие компенсации за незаконные действия органов власти и должностных лиц ведут к продолжению их противоправного поведения, де-факто поощряя его.

    Сергей Голубок, адвокат

    По словам Гривцова, одна из причин небольшого числа решений по компенсациям в целом связана с малым числом оправдательных приговоров. Кроме того, у людей, как правило, уже не остается сил на то, чтобы идти за компенсацией морального вреда, пояснил он. «В настоящей ситуации истец пошел до конца, и это можно только приветствовать», – заметил Гривцов. Для изменения ситуации с размерами компенсаций нужно вносить изменения в действующее законодательство и устанавливать критерии, отмечает Ирина Фаст. Другим вариантом решения вопроса являются рекомендательные разъяснения ВС по этому поводу.

    ВС разъяснил цену оскорбления

    Что случилось

    Райсуд в Башкортостане рассматривал вопрос об определении порядка общения с ребенком, когда Ильгиз Нафиков, представитель одной из сторон, решил заставить замолчать своего оппонента, адвоката Вадима Ахмадуллина, необычным для суда способом, сказав ему: «Заткнись, придурок». Терпеть оскорбления адвокат не стал и обратился в суд. В иске о защите чести и достоинства за оскорбления и «нравственные страдания» он потребовал от ответчика 100 000 руб. Первая инстанция, Учалинский райсуд Башкортостана, частично удовлетворила иск, существенно – 30 700 руб. – снизив размер компенсации. Однако в апелляции, ВС Республики Башкортостан, отменили решение и полностью отказали адвокату в иске.

    Причиной было то, что, по мнению судей в апелляции, адвокат потребовал компенсацию неправильно: просто так потребовать компенсировать моральный вред нельзя, сделал вывод суд. Обязательно надо сочетать это с другим требованием – об опровержении порочащих честь, достоинство или деловую репутацию сведений. Опровержения сказанного истец не требовал, а значит, он не может рассчитывать на компенсацию.

    Правильное требование: версия ВС

    Верховный суд изучил обстоятельства спора (дело № 49-КГ18-15) между юристами и пришел к выводу, что апелляционная инстанция допустила ошибку.

    Защита достоинства личности предусмотрена ч. 1 ст. 21 и ст. 23 Конституции, напомнил ВС; соответствующие положения есть и в п. 1 ст. 150 ГК. Право требовать компенсацию морального вреда предусмотрено в абз. 10 ст. 12 ГК, возможность обязать нарушителя компенсировать вред – в ст. 151 ГК. Возможность компенсации предусмотрена и в п. 9 Пленума ВС № 3.

    «Таким образом, действующее законодательство допускает возможность защиты чести и достоинства (доброго имени) гражданина путем заявления отдельного требования о компенсации морального вреда», – говорится в определении ВС.

    Требование компенсации морального вреда – самостоятельный способ защиты нарушенного права, и нет необходимости одновременно использовать какой-либо еще способ защиты, подчеркнул ВС.

    Другими словами, требовать опровержения сказанного, чтобы получить компенсацию, не нужно, а в деле Ахмадуллина апелляция сделала неправильный вывод. ВС отменил определение ВС Башкортостана, и теперь этому суду предстоит снова рассмотреть спор с учетом выводов, сделанных коллегией по гражданским спорам. Дело будет рассмотрено 13 августа (дело № 33-15094/2020).

    ВС: Компенсация морального вреда за оскорбление возможна без требования опровержения

    29 июня 2015 г. во время судебного заседания, на котором рассматривался спор родителей о порядке общения с ребенком, представитель ответчика Ильгиз Нафиков допустил оскорбительное высказывание в адрес представителя истца Вадима Ахмадуллина, произнеся в ходе судебного заседания фразу: «Заткнись, придурок».

    В связи с этим Вадим Ахмадуллин обратился в суд с иском к Ильгизу Нафикову о защите чести и достоинства и взыскании с ответчика компенсации морального вреда в размере 100 тыс. руб. Суд принял решение о частичном удовлетворении иска и взыскал в пользу истца 700 руб. При этом первая инстанция исходила из того, что ответчик допустил высказывание в адрес истца в оскорбительной форме, унижающей честь и достоинство, и ему были причинены нравственные страдания.

    Рассмотрев апелляционную жалобу на это решение, Верховный Суд Республики Башкортостан отменил его и принял новое – об отказе в удовлетворении иска. Судебная коллегия ВС РБ исходила из того, что требование о компенсации морального вреда может быть заявлено только наряду с требованием об опровержении порочащих честь, достоинство и деловую репутацию сведений, с которыми истец в суд не обращался.

    В кассационной жалобе, направленной в Верховный Суд РФ, Вадим Ахмадуллин просил отменить апелляционное определение как незаконное. Рассмотрев материалы дела,

    Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ вынесла Определение № 49-КГ18-15, которым направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

    В качестве обоснования своей позиции Верховный Суд напомнил, что в соответствии с ч. 1 ст. 23 Конституции РФ каждый имеет право на защиту своей чести и доброго имени; нематериальные блага согласно ГК РФ защищаются в порядке, предусмотренном Кодексом и другими законами, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения (п. 2 ст. 150). Кроме того, Гражданский кодекс в качестве одного из способов защиты гражданских прав предусматривает возможность потерпевшей стороны требовать компенсации морального вреда.

    Верховный Суд указал, что в соответствии со ст. 151 ГК РФ суд может обязать нарушителя компенсировать моральный вред, причиненный гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему другие нематериальные блага.

    Также Суд отметил, что, как следует из разъяснений Пленума ВС РФ от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», на ответчика, допустившего оскорбительное высказывание, унижающее честь, достоинство или деловую репутацию истца, может быть возложена обязанность компенсации морального вреда, причиненного оскорблением (ст. 130 УК РФ, ст. 150, 151 ГК РФ).

    «Таким образом, действующее законодательство допускает возможность защиты чести и достоинства (доброго имени) гражданина путем заявления отдельного требования о компенсации морального вреда. Указанный способ защиты нарушенного права является самостоятельным, и его применение не обусловлено необходимостью одновременного использования какого-либо иного способа защиты», – заключил Верховный Суд.

    Комментируя «АГ» определение Суда, партнер Группы правовых компаний «ИНТЕЛЛЕКТ-С», адвокат Дмитрий Загайнов отметил ошибочность позиции нижестоящей инстанции, согласно которой взыскание компенсации морального вреда по спору о защите чести и достоинства возможно только лишь наряду с одновременным заявлением требования об опровержении порочащих его честь и достоинство или деловую репутацию сведений. «Такие случаи необходимо исключать из судебной практики, – убежден эксперт. – Статья 12 ГК РФ содержит перечень способов защиты гражданских прав, и выбор способа не должен быть обусловлен избранием какого-либо еще доминирующего способа защиты».

    По мнению адвоката, поскольку в адрес представителя истца было допущено оскорбительное высказывание, нет смысла добиваться его опровержения, доказывая в суде, что оно не соответствует действительности. «Оскорбительное высказывание преследует одну цель – унизить честь и достоинство другого лица, – считает Дмитрий Загайнов. – Разница между оскорблением, предусмотренным ст. 5.61 КоАП РФ, и оскорбительным высказыванием как раз и заключается в форме применения – приличной и неприличной. Если оно высказано в неприличной форме, наступает административная ответственность, а если квалифицирующих признаков для привлечения к административной ответственности не хватает, должен действовать самостоятельный способ защиты прав, без сопутствующего опосредования».

    Дмитрий Загайнов убежден, что словесные оскорбления участников судебного процесса необходимо пресекать. «Лицо, которое претерпело в свой адрес оскорбительные высказывания, должно иметь в своем арсенале тот способ защиты, который считает в сложившихся обстоятельствах наиболее эффективным и действенным», – резюмировал адвокат.

    Адвокат АП Санкт-Петербурга Константин Ерофеев, поддерживая позицию ВС РФ, отметил, что требования о компенсации морального вреда очень часто рассматриваются судами только в привязке к исковому заявлению по спору о праве. «Тем более суды зачастую неосновательно отказывают во взыскании компенсации морального вреда или минимизируют размер взыскания, – пояснил он. – Например, по делам о причинении имущественного ущерба суды считают, что гражданину достаточно присудить компенсацию ущерба, а компенсация морального вреда уже ему не положена».

    Адвокат отметил, что суды, даже рассматривая требования о компенсации морального вреда, не исследуют глубоко причинно-следственную связь между требованием компенсации и, например, ухудшением состояния здоровья. Чаще всего решение о присуждении компенсации автоматически следует за удовлетворением основных требований. Между тем, по мнению Константина Ерофеева, этот вопрос подчас весьма сложен, требует скрупулезного сбора и детального изучения доказательств и нуждается в отдельном судебном заседании.

    Адвокат АП Москвы Арсен Егиазарян также считает необходимым четко разграничивать способы защиты гражданских прав, не смешивая их в единую составляющую: «Требование о компенсации морального вреда не может быть заявлено только наряду с требованием об опровержении сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, по той причине, что понятия “моральный вред” и “опровержение” являются разными предметами судебного спора», – пояснил эксперт.

    Арсен Егиазарян отметил: понятие «опровержение» подразумевает, что лицо, требующее опровержения сведений, порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию, настаивает, по сути, на восстановлении своего доброго имени путем обязания лица, распространившего такую информацию, опубликовать опровержение. Однако, по мнению адвоката, «опровержение» лишь частично удовлетворит нарушенные права заявителя.

    «Лицо, которому нанесено оскорбление, тем более публичное, в результате стресса может и в больнице оказаться. Даже если требование о компенсации морального вреда не заявлялось в рамках дела о защите чести и достоинства, истец не должен утратить право заявить требование о компенсации морального вреда в рамках отдельного дела». Эксперт добавил, что лицо, переживающее по поводу нанесенного ему оскорбления, может попасть в больницу даже после завершения дела о защите чести и достоинства, и это следует иметь в виду. «Другое дело, что заявитель должен будет объяснить суду связь между оскорблением, переживаниями и наступившими последствиями», – заключил Арсен Егиазарян.

    Взыскан моральный ущерб вред за оскорбление личности, чести и достоинства

    Камбарский районный суд Удмуртской Республики в составе:
    Председательствующего судьи Ефимова С.Л.,
    При секретаре Хисамутдиновой А.Р.,
    рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению К.В.Н. к К.И.Н. о компенсации морального вреда и взыскании судебных расходов,

    УСТАНОВИЛ:

    К.В.Н. обратилась в Камбарский районный суд УР с первоначальными исковыми требованиями к К.И.Н. о защите чести, достоинства и деловой репутации, опровержении порочащих сведений, компенсации причиненного морального вреда, взыскании судебных расходов.

    В ходе рассмотрения дела истец отказалась от исковых требований в части признании распространения ответчиком в отношении истца сведений порочащих честь и достоинство не соответствующих действительности, опровержении сведений порочащих честь, достоинство и деловую репутацию. Также истец изменила основание иска, указав, что доказательства, подтверждающие факт высказывания в адрес истца оскорблений в форме нецензурной брани со стороны ответчика, представлены стороной истца в полном объеме. Установленные в суде фактические обстоятельства произошедшего свидетельствуют о том, что моральный ущерб истцу причинен ответчиком оскорблением, выраженным в неприличной форме в виде нецензурной брани, а не распространением порочащих, не соответствующих действительности сведений, которые бы можно было проверить на соответствие действительности, чем истцу был причинен моральный вред. В связи с чем, в окончательной форме истец просила суд взыскать с ответчика:

    — —— рублей — сумму компенсации морального ущерба, причиненного оскорблением;

    — ——рублей – сумму судебных расходов по оплате государственной пошлины;

    — —— рублей — сумму судебных расходов по оплате услуг адвоката за составление искового заявления и уточнения к исковому заявлению;

    — ——- рублей — сумму судебных расходов по оплате услуг адвоката за представительство интересов истца в суде.

    Определением суда от 31.08.2012 г. принят отказ истца от исковых требований о признании распространенных ответчиком сведений несоответствующими действительности и порочащим честь, достоинство и доброе имя истца, обязании опровергнуть распространенные сведения.

    С учетом уточнения исковое заявление мотивировано следующими доводами.

    Истец более 40 лет проживает вместе со своей семьей. Ответчик К.И.Н. является бывшей невесткой истца, то есть бывшей женой родного сына истца – К.М.В., брак между которыми в настоящее время расторгнут.

    С бывшей невесткой у истца были фактически нормальные отношения, каких-либо ссор и конфликтов ранее не возникало.

    08 мая 2012 гола накануне празднования Дня Победы истец вместе со своими совершеннолетними детьми и внуками собрались у нее в огороде жилого дома, где занимались домашней работой, готовили шашлыки.

    Около 20 часов, когда истец находилась с дочерью – З.Е.В. в парнике огорода, она (истец) услышала крики своей бывшей невестки К.И.Н., которая беспричинно кричала, выражалась в адрес всех присутствующих нецензурной бранью. Сын истца К.М.В., стал выводить свою бывшую супругу на улицу, во избежание какого-либо конфликта, а истец пошла вслед за ними.

    Читайте так же:  Что такое общественный договор юридическое понятие

    Во дворе дома ответчик стала оскорблять истца различной нецензурной бранью, словами, смысл которых сводится к тому, что истец является гулящей женщиной легкого аморального поведения. От происходящего все были в подавленном состоянии, предпраздничный вечер ответчиком был испорчен не только истцу, но и всем присутствующим.

    Истец, присутствующие ее дети и зять были глубоко возмущены безнравственным поведением ответчика, ответчик оскорбляла истца в течение 3-5 минут, после чего села в автомобиль и уехала.

    Ответчиком представлены в суд письменные возражения по иску, согласно которым предъявленные исковые требования К.В.Н. ответчик не признает в полном объеме. Указывает, что с 19 по 24 марта 2012 г. в дом, пришла К.В.Н. и оскорбила мать ответчика – С.Р.И., высказывала фразы о том, С.Р.И. очень плохо воспитала свою дочь К.И.Н., что ответчик лентяйка, тунеядка, грязнуля и т.д.

    08 мая 2012 г. ответчик приехала, чтобы забрать свою дочь К. В то время, пока она ждала, когда дочь обуется, вышла во двор К.В.Н. и начала толкать ответчика за ворота, оскорблять ее и ее родителей. На почве длительных неприязненных отношений произошла обоюдная ссора, инициатором которой была К.В.Н. Когда ответчик села в машину, К.В.Н. открыла правую переднею дверь машины и также продолжала оскорблять ответчика и ее семью.

    Неприязненное отношение к ответчику от К.В.Н. начались, когда ответчик вышла замуж за сына К.В.Н. – К.В.М. Истец всегда влезала в их семью, наговаривала про К.М.В., после чего у ответчика и К.М.В. происходили ссоры.

    Факт распространения порочащих сведений в отношении истца, порочащий характер этих сведений и несоответствие их действительности, может подтвердить или опровергнуть только сын истца – К.М.В. Все остальные лица, указанные в исковом заявлении – К.К.В., З.Е.В., З.А.В., в это время находились в огороде истца. З.Г.У. и Л.Е. находились на своих земельных участках, и соответственно, не могли быть свидетелями указанного истцом инцидента, и, следовательно, не могут подтвердить или опровергнуть факт распространения ответчиком порочащих сведений в отношении истца.

    К ней у К.В.Н. и всей ее семьи сложились личные неприязненные отношения по причине расторжения брака с сыном истца К.М.В. Ситуация, указанная в иске является истцом надуманной, с целью опорочить ответчика из-за личного неприязненного отношения к ней. Указывает, что свидетели – К.К.В., К.М.В., З.Е.В. являются членами семьи истца — детьми, свидетели З.Г.У., Л.Е.Н. — приятелями истца и являются заинтересованы в исходе дела, благоприятном для истца, в связи с чем к их показаниям следует отнестись критически. Кроме того, показания свидетелей недостоверны, т.к. в них имеются противоречия в части описания обстоятельств конфликта, варианты оскорблений указанных истцом в исковом заявлении и указанных свидетелями различны.

    Ответственность за оскорбление, то есть унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме, предусмотрена ч.1 ст. 5.61 КоАП РФ. В соответствии с ч. 3 ст. 4.7 КоАП РФ — споры о возмещении морального вреда, причиненного административным правонарушением, рассматриваются судом в порядке гражданского судопроизводства. В соответствии со ст. 4.5 КоАП РФ постановление по делу об административном правонарушении не может быть вынесено по истечении двух месяцев (по делу об административном правонарушении, рассматриваемому судьей, — по истечении трех месяцев) со дня совершения административного правонарушения, за нарушение законодательства Российской Федерации. Следовательно, срок привлечения к административной ответственности, предусмотренной ч. 1 ст. 5.61 КоАП РФ за оскорбление, то есть унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме, истек. Основания для взыскания суммы компенсации причиненного оскорблением морального вреда, предусмотренные ст. 150,151, 1099-1101 ГК РФ, в пользу истца отсутствуют.

    В судебном заседании истец К.В.Н. исковые требования поддержала в полном объеме по основаниям, изложенным в иске и дополнении к иску. Суду пояснила, что от оскорблений ответчика ей было очень тяжело, неделю не могла придти в себя, так как оскорбления ответчиком высказывались на глазах семьи истца и соседей по улице. В ее жизни такие оскорбления она слышала первый раз.

    В тот день во дворе находилась дочь истца – З.Е., сын М., потом выходил К. Когда все это началось, З. — зять истца, находился не во дворе, а в огороде, где располагается беседка. Все сидели в беседке, когда пришел ответчик, а истец и З.Е. находились в теплице. В это время истец услышала шум. Ответчик оскорбила Костю унизительными словами. Соседи даже услышали в огороде, как она орала. Потом все пошли к воротам. Во дворе начали ответчика выпроваживать, так как она кричала громко. В это время ответчик начала обзываться, стала выражаться нецензурными словами. Соседка истца слышала эти слова.

    Представитель истца адвокат Г.А.Я., действующий на основании ордера, в судебном заседании заявленные требования поддержал в полном объеме по основаниям, изложенным в исковом заявлении и дополнении к иску. Суду пояснил, что в возражении на иск ответчик ссылается на Кодекс об административных правонарушениях РФ. В данном же случае рассматривается факт оскорбления. Требования предъявлены о возмещении морального ущерба в порядке гражданского процессуального законодательства. Требования заявлены об оскорблении в части взыскании компенсации морального вреда, если действительно действиями ответчика в отношении конкретного лица были высказаны какие либо оскорбления, которые опорочили честь, достоинство и деловую репутацию потерпевшего. В своем возражении ответчик ссылается на то, что спор о возмещении морального вреда, причиненного административным правонарушением, рассматривается судом в порядке гражданского судопроизводства и потом идет ссылка на ст. 4.5 КоАП РФ о том, что постановление по делу об административном правонарушении не может быть вынесено по истечении двух месяцев со дня совершения административного правонарушения, за нарушение законодательства РФ. В процессе не ведется речь о привлечении ответчика к административной ответственности, речь идет о возмещении компенсации морального вреда именно как лицу, потерпевшему, в отношении которого было высказано оскорбление в части, предусмотренном гражданским законодательством. Кроме того, исходя из КоАП РФ постановление о привлечении за совершение указанного правонарушения выносится должностными лицами органов внутренних дел. Соответственно речь не идет о привлечении лица к административной ответственности, а рассматривается вопрос о привлечении лица к гражданско-правовой ответственности, которая КоАП не регламентирована. В связи с чем, данная ссылка является не обоснованной. В возражении на исковое заявление ответчик ссылается на то, что у К.В.Н. и ее семьи сложились неприязненные отношения к ответчику по причине расторжения брака с сыном истца К.М.В. Данные сведения можно опровергнуть, поскольку истец указала, что никаких неприязненных отношений у нее нет, она была просто возмущена поведением ответчика и высказанными оскорблениями в ее адрес. Свидетелями были, как указывает ответчик К.К., К.М., З.Е., которые являются членами семьи истца. Но при этом ГПК РФ предусматривает то, что за основу берутся любые доказательства, которые были исследованы судом в установленном судебном порядке. Основания не доверять показаниям свидетелей отсутствуют, так как свидетели в момент произошедшего были в указанном месте. Также по поручению суда был допрошен свидетель К.М.В., который также находился на месте произошедшего, поэтому оснований не доверять свидетелю нет. Таким образом, в свою защиту ответчик К.И.Н. никаких доводов привести не может. Доказательства, которые представлены стороной истца при рассмотрении дела по существу, это показания всех опрошенных по делу свидетелей, в совокупности, представленные суду доказательства со стороны истца, подтверждают, что 8 мая 2012 года, ответчик явилась на территорию домовладения, принадлежащего истцу К.В.Н., и совершила в адрес истца оскорбление, то есть высказывалась нецензурной бранью, чем причинила истцу моральный вред. —— рублей компенсации морального ущерба обосновывает тем, что оскорбление было высказано в форме неприличной, нецензурной брани. Данные высказывания носили длительный период, слова высказывались в течение нескольких минут, о чем указали свидетели и истец в судебном заседании. Считает, что эта сумма —— рублей будет являться надлежащей формой компенсации причиненного морального вреда.

    В судебном заседании ответчик К.И.Н. исковые требования не признала. Суду пояснила, что в начале апреля К.В.Н. приходила к матери ответчика и стала высказывать в отношении нее (ответчика) оскорбления. Это говорит о том, что истец относиться к ответчику неприязненно. По этому поводу ответчик сама подавала в суд исковое заявление на истца за оскорбление, но потом отказалась от иска, чтобы не травмировать свою маму. Указывает, что показания свидетелей противоречат друг другу, в частности свидетели указывают не тот цвет машины, на которой приехала ответчик. Считает, что это все надумано истцом для того, чтоб унизить ее (ответчика). Со стороны истца все к ответчику относятся неприязненно по поводу того, что она развелась с их сыном, и это все надумано. Оскорблений ответчик никаких не говорила. Была словесная перепалка, но ответчик не материлась. Дети истца, выступающие в качестве свидетелей, говорили про одни оскорбления, а соседка Л. указала на совсем другие оскорбления.

    Выслушав ответчика, истца и его представителя, исследовав материалы дела, суд приходит к выводу, что исковые требования подлежат частичному удовлетворению по следующим основаниям.

    В силу ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, честь и доброе имя, деловая репутация относится к нематериальным благам, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

    В соответствии с ч. 1 ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

    Согласно п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 года № 3 «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении судами дел о защите чести и достоинства гражданина, а также деловой репутации юридических лиц» при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации судам следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке ст. 152 ГК РФ, поскольку не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности. Если субъективное мнение было высказано в оскорбительной форме, унижающей честь, достоинство или деловую репутацию истца, на ответчика может быть возложена обязанность компенсации морального вреда, причиненного истцу оскорблением (ст. ст. 150, 151 ГК РФ).

    В гражданском законодательстве отсутствует регламентация понятия «оскорбление». Поэтому суд, учитывая положения ст. 6 ГК РФ (аналогия права) при разрешении настоящего дела по существу исходит из понятия оскорбления, содержащегося в ст. 5.61 КоАП РФ, где под оскорблением понимается унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме.

    При этом в законодательстве не определены такие понятия как честь и достоинство. Поэтому суд, учитывая мнение большинства известных юристов, при разрешении настоящего дела по существу исходит из того, что:

    Честь – это общественная, устойчивая положительная моральная оценка деятельности индивида общественным мнением, объективная оценка личности, определяющая отношение общества к гражданину.

    Достоинство – это внутренняя самооценка собственных качеств, способностей, мировоззрения, своего общественного значения.

    Учитывая вышеизложенное, суд исходит из того, что оскорблением является акт прямого действия, направленный на подавление интеллектуальной составляющей сознания личности с целью отрицания ценности деятельности лица, отрицания внутренней самооценки собственных качеств, способностей, мировоззрения, своего общественного значения.

    Таким образом, в частности, оскорбление в форме высказывания негативного характера, выраженные в неприличной форме с употреблением ненормативной лексики, адресованные конкретному лицу, может нарушить его право на высокую внутреннюю самооценку (достоинство) и на положительное отношение к нему общества (честь).

    При рассмотрении заявленных К.В.Н. требований, суд исходит из того, что ответчиком в отношении истца были допущены высказывания негативного характера, выраженные в нецензурной форме.

    Так, допрошенный в ходе предварительного судебного заседания свидетель К.К.В. суду показал, что 08 мая 2012г. был у своей мамы К.В.Н. Находился там весь день. Кроме него там также находились К.М.В., З.А.В., З.Е.В. Сначала все сидели под навесом в огороде, общались. В это время К.М.В. позвонила К.И.Н. Они поговорили по телефону и из разговора было понятно, что разговор шёл о ребёнке, т.к. дочь К.М.В. и К.И.Н. – К. находилась в это время у бабушки К.В.Н. К.М.В. и К.И.Н. напряжённо поговорили по телефону о том, останется ли К. у бабушки ночевать. Было слышно, что с К.М.В. ответчик разговаривала на повышенных тонах. Из разговора свидетель понял, что К. остаётся до утра у бабушки. Через 5 минут на сотовый телефон дочери К.К.В. позвонила ответчик. Так как его дочь в это время находилась в доме на 2-м этаже, он ответил на звонок. Звонила ответчик, которая в приказном порядке сказала: «———-». Он ей вежливо ответил: «Ты куда звонишь? У М. есть свой телефон, пожалуйста, звони ему и общайтесь. И тем более тут мою дочь впутывать в эти отношения вообще не надо» и положил трубку. Ответчик ещё раз перезвонила, и от неё пошли нецензурные оскорбления в его адрес. Он не стал выслушивать, отключил телефон. Через некоторое время ответчик приехала на бежевой «Четвёрке». Машину она поставила у гаража, который находится на расстоянии 8 метров от ворот дома. Ответчик вошла сначала в прихожую, потом в дом, и вышла в огород из другого выхода из дома. В огороде находились те же лица, все сидели в беседке за столом, пили чай и отдыхали. К.К.Н. находился под навесом, К.В.Н. и З.Е.В. в это время находились в теплице, которая расположена в 3-х метрах от навеса. Первая брань ответчика была в адрес него из-за того, что он ответчику ранее так ответил по телефону и ей это не понравилось. Она назвала его «——», «——», «——», «——», и после каждого слова высказывала нецензурную брань. После этого ответчик стала оскорблять всю семью К. Говорила: «——-», «——-», была также в ее речи нецензурная брань в их адрес. Никто не отвечал на её слова, и она пошла через огород во двор. С ней на выход пошёл её бывший муж К.М. На выходе, возле бани, ответчик очень сильно оскорбила К.В.Н., которая вышла из теплицы. Когда начались оскорбления, ответчик, истец, З.Е.В. и К.М. переместились во двор. К.К.Н. их уже не видел, только слышал, так как за ними не пошел. Он слышал слова К.В.Н. ответчику: «Иди отсюда, зачем ты сюда пришла и такое начинаешь». В ответ от ответчика была очень обидная нецензурная брань. Когда все были во дворе, З.Е.В. крикнула К.К.Н. Он почти бегом добежал до бани, откуда просматривается весь двор и увидел, что во дворе стояли З.Е.В., К.В.Н., и К.М.В., который держал ответчика, а ответчик ругаясь и обзываясь, пыталась пнуть К.В.Н. ногой. К.М. ответчика полуобнял и пытался её выдворить из двора на улицу, а она пыталась из-за него пинать. Истец и ответчик находились друг от друга на расстоянии 1 метр. Двор очень узкий вдоль дома. Все находившиеся там повернулись в сторону ворот, потому что К.М. пытался выдворить ответчика за ворота. В конечном итоге у него это получилось. Слова произносились ответчиком в адрес К.В.Н. очень громко, были произнесены криком. К.В.Н. вернулась в огород. К.К.Н. подошёл к ответчику, которая стояла на улице возле оградки со стороны входа во двор. Он сказал ответчику, что она ведет себя некрасиво, на что ответчик стала оскорблять его нецензурной бранью, после чего села за руль, дожидаясь когда выйдет ее дочь К. Свидетель пошёл обратно под навес. К.М. в это время заходил за кофтой дочери. Ответчик сразу не уехала, потому что ещё выносили кофту. Она забрала ребёнка и потом К.М. вынес кофту. Весь инцидент происходил приблизительно в течении получаса. За этим наблюдали соседи по улице. Соседка Л. услышала крики и подошла ближе к их воротам со стороны улицы. З.Г.У. к самому дому не подходила, она находилась на улице на детской площадке, на расстоянии приблизительно 60 метров от ворот. З.Г.У. всё слышала, потому что оскорбления говорились ответчиком с интонацией. На улице было тихо, машины редко проезжают, ветра не было, поэтому слышимость была очень хорошая. После произошедшего К.В.Н. долго не могла прийти в себя, не могла поверить, что ответчик может в её сторону произнести такие слова, потому что за всю жизнь никогда плохого ничего ответчику никто не делал. Высказанные ответчиком слова, сильно подорвали авторитет К.В.Н. и семьи со стороны соседей в целом.

    Читайте так же:  Договор процентный займ траншами

    Допрошенный в ходе предварительного судебного заседания свидетель З.Е.В. суду показала, что все произошло 8 мая 2012 г. вечером. Она с мужем З.А.В. в этот день приехали к К.В.Н. в гости в 18 час. 00 мин. Кроме них там ещё были К.М.В., К.К.В. Какое-то время все сидели, общались в летней кухне под навесом в огороде. Через некоторое время К.К.В. поступил звонок от К.И.Н., которая хотела пообщаться с К.М.В. Звонок поступил на телефон дочери К.К.В. – А.. К.К. К.И.Н. отказал, сказал, чтобы она звонила на телефон К.М.В. Затем К.И.Н. позвонила ещё раз. З.Е.В. стояла рядом с К.К.В. и слышала по телефону нецензурную брань, на что К.К.В. отключил телефон. Через некоторое время приехала К.И.Н. и сразу стала кричать, оскорблять К.К.В. К.М.В. подошёл к ней и начал выводить её из двора. Свидетель с К.В.Н. в это время были в теплице. К.В.Н. услышала, как К.И.Н. начала кричать, вышла из теплицы, она вышла за ней. Потом К.М.В., К.В.Н. и К.И.Н. вышли во двор, и там, уже около ворот, ответчик стала кричать: «—————». К.В.Н. ей сказала: «———, уходи отсюда». К.И.Н. пнула К.В.Н. ногой. З.Е.В. наблюдала за происходящим. К.М.В. начал выводить К.И.Н. из двора, защищая К.В.Н., чтобы К.И.Н. её не пинала. В ответ, в адрес К.В.Н., К.И.Н. начала нецензурно выражаться. К.И.Н. стояла и кричала минут 5. К.М.В. в это время пытался вывести К.И.Н. из двора. Потом К.В.Н. ушла в огород, З.Е.В. осталась во дворе, вышла к воротам и видела, как К.И.Н. села в машину. К.И.Н. с ребенком начали отъезжать, потом вернулись, т.к. дочь ответчика К. забыла кофту. К. вернулась за кофтой, села обратно в машину и они уехали. Из присутствующих на К.И.Н. никто голоса не повышал, ни одного слова плохого в адрес ответчика не было сказано. Происходящее также видела соседка Л.Е.Н., которая стояла у своего дома и всё это слышала. Дом Л. — соседний дом, находится совсем рядом.

    Допрошенная в ходе предварительного судебного заседания свидетель Л.Е.Н. суду показала, что К.В.Н. ее соседка. 8.05.2012 г. свидетель вышла в огород сорвать лук и услышала крик, шум со стороны огорода К. Она побежала проверить, думала, что у них что-то случилось дома. Их участки с К. рядом, смежные, в 3-х метрах. Она не видела, кто находился в огороде К., но услышала крик К. И. Голос её узнала, т.к. раньше слышала, что она повышала голос не один раз. Л. подумала, что К.В.Н. с ответчиком находятся вдвоём. Свидетель вышла на улицу через ворота, пошла в сторону К., и, не доходя до их двора, услышала крики, как К.И.Н. кричала в адрес К.В.Н. нецензурные выражения. В это время К.И.Н. стояла во дворе дома, её держал её муж К.М. К. пыталась пнуть К.В.Н., и пнула её правой ногой. Потом К.М.В. вывел К.И.Н. из двора. Ворота у них были открыты. Когда ответчика К.М.В. вывел из двора, выбежала их дочь К. К.И.Н. ей сказала: «Быстро в машину!» и ребёнок убежал сразу в машину. К.М.В. увёл К.И.Н. к машине. К.М.В. у машины некоторое время разговаривал с К.И.Н. Потом К.И.Н. села в машину и уехала с дочерью. За рулём находилась К.И.Н., никого больше не было. После произошедшего К.В.Н. была не в себе. Она только говорила: «После моей помощи, после того, что я им сделала, я им помогала всегда, а получила в ответ самое плохое, что не ожидала получить». Свидетель и раньше слышала голос К.И.Н. на повышенных тонах. К.В.Н. учила ответчика чему-то, а ответчику всегда это не нравилось. К.И.Н. всегда повышала голос, говорила: «Я сама знаю, меня не надо учить». Это всегда произносилось громко.

    Допрошенный в ходе предварительного судебного заседания свидетель З.Г.У.суду показала, что8 мая 2012 г. к ней приехали дочь, внучка и зять. Она в это время вышла из двора. Внучка подбежала к качелям, которые были на улице. Свидетель пошла за ней, посадила её на качели и обернулась в сторону дома К., которые живут через 2 дома от нее, по одному ряду. У К. стояла машина, возле которой стояли К.И.Н. и К.М.В., которые стояли лицом к лицу и разговаривали на повышенных тонах, при этом К.И.Н. сильно кричала. Затем от К. выбежала К., К.И.Н. К. крикнула: «Быстро в машину!». К. села в машину. Машина была — тёмного цвета. За рулём села К.И.Н. и они уехали. К.В.Н. стояла у своей оградки на улице и осталась стоять. З. поняла, что у них что-то произошло. Слышала как громко кричала К.И.Н. Она подумала, что К.И.Н. ссорится с К.М.В. Впоследствии она узнала от Л.Е.Н., что К.И.Н. оскорбила К.В.Н. Впоследствии К.В.Н. рассказывала ей о случившемся, говорила сквозь слезы. Со слов К.В.Н. ей стало известно, что ответчик высказывала в адрес К.В.Н. нецензурные слова: посылала «на три буквы», называла истца «———», и высказывала другие слова.

    Допрошенный по судебному поручению в порядке ст. 63 ГПК РФ свидетель К.М.В. суду показал, что 08 мая 2012 года в период времени с 18:00 часов до 22:00 часов он находился, у своей матери К.В.Н. С ним вместе также были: К.В.Н., К.К.В., З.А.В., З.Е.В. В тот день К.И.Н. в присутствии К.М.В. в адрес К.В.Н. были высказаны оскорбления, выраженные в нецензурной форме, также К.И.Н. в адрес всей семьи высказывались оскорбления также в неприличной форме. При произошедшем присутствовали З.Е.В., которая сначала находилась в теплице, потом во дворе, Л.Е.Н. — соседка, которая подходила ко двору дома, и так как ворота были распахнуты, все видела и слышала. К.К.В. присутствовал небольшой промежуток времени. З.А.В. находился в огороде, и возможно слышал как К.И.Н. оскорбляет К.Н.В., так как К.И.Н. кричала. Также это возможно слышала З.Г.У., которая находилась возле своего дома. Конфликт начался с телефонного звонка К.И.Н. на телефон К.А.К. В этот момент К.М.В., К.К.В. и З.А.В. находились в огороде около летней кухни. В это время подошла К.А.К. и передала телефон К.К.В, который ответил на звонок и сказал по телефону: «ты звонишь не по адресу, если хочешь с ним поговорить, звони ему» и нажал сброс. После чего, снова последовал звонок от К.И.Н., К.К.В. спокойно ответил, после чего от К.И.Н. в его адрес посыпались оскорбления, которые даже были слышны через динамик, так как К.И.Н. громко кричала, затем К.К.В. скинул вызов.

    По прошествии какого-то времени К.М.В. заметил, что К.И.Н. находится в прихожей. Она с ходу начала оскорблять К.К.В. Находившаяся в этот момент в теплице К.В.Н. (она там была вместе с З.Е.В.) подошла к К.И.Н. и сказала: «выйди со двора». В этот момент к К.И.Н. подошел он и во избежание конфликта стал К.И.Н. выводить со двора. В ответ К.И.Н. начала пинаться и высказывать оскорбительные слова в адрес К.В.Н. и в адрес всей семьи. После того, как К.И.Н. вывели со двора, в этот момент из дома вышла К.К.М. К.М.В. их проводил до машины, которая стояла в арке дома соседа. После произошедшего конфликта его мать К.Н.В. сильно переживала.

    Оценивая в совокупности доказательства по делу, показания свидетелей, суд исходит из следующего.

    Согласно ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

    Оценивая допустимость и достоверность показаний свидетелей суд исходит из того, что показания свидетелей логически и последовательно взаимосвязаны, дополняют, уточняют и подтверждают в совокупности объективные обстоятельства дела.

    Свидетели К.К.В., К.М.В., З.Е.В., Л.Е.Н., своими показаниями подтвердили, что К.И.Н. высказала в адрес К.В.Н. ряд нецензурных слов, в числе которых присутствовали слова-синонимы, означающие гулящую женщину легкого аморального поведения.

    При этом суд отмечает, что в показаниях ряда свидетелей имеются ряд противоречий. В частности, свидетель К.К.В. указал, что ответчик приехала на бежевой «четверке», в то время как остальные свидетели указали на то, что машина была «темного цвета». Кроме того К.К.В. указал, что Л.Е.Н. во время конфликта подошла к их воротам, о чем также указала сама Л.Е.Н., а свидетель З.Е.В. указала, что Л. находилась в 10-15 метрах от их ворот.Указанные расхождения в показаниях свидетелей суд оценивает как несущественные, поскольку каждый человек в силу личных физиологических характеристик уровня зрительного и иного восприятия, а также в силу иных субъективных и объективных причин (стрессовая ситуация, погода, время суток и т.д.), по-разному оценивает количественные или качественные показатели ситуаций, предметов и объектов, что в частности может проявляться при оценке цветовых показателей объекта (цвет машины), показателей расстояния до объекта (расположение человека на местности) и т.д. Все свидетели, в том числе К.К.В., назвали одну модель автомобиля.

    Между тем, показания свидетелей логичны, последовательны, содержат повествование о детальных обстоятельствах. В частности все свидетели показали, что после конфликта ответчик уехала с дочерью на машине; все свидетели подтвердили место, дату и время произошедшего между истцом и ответчиком конфликта; все свидетели (кроме К.К.В.) указали на цвет автомобиля, на котором приехал ответчик; свидетель З.Е.В., Л.Е.Н. указали, что ворота во двор во время конфликта были раскрыты.

    Довод ответчика о том, что такие доказательства как показания свидетелей не вызывают доверия, так как все свидетели (за исключением Л.Е.Н. и З.Г.У.) являются родственниками истца, а свидетели Л.Е.Н. и З.Г.У. приятелями истца суд считает необоснованным, поскольку факт наличия родственных и приятельских отношений со свидетелем не указывают на недостоверность сведений, имеющихся в показаниях данных свидетелей. Суд доверяет показаниям этих свидетелей. Оснований не доверять показаниям свидетелей у суда не имеется, поскольку показания последовательны, согласуются между собой и пояснениям истца. Кроме того свидетели предупреждались об уголовной ответственности за дачу ложных показаний. Заинтересованность же свидетелей в благоприятном для истца исходе дела ответчиком не доказана.

    Также суд не принимает во внимание довод ответчика о том, что между семьей истца и ответчиком сложились личные неприязненные отношения, в силу чего истец преследует цель оклеветать ответчика, поскольку согласно показаниям свидетелей между истцом и ответчиком личные неприязненные отношения отсутствовали. Наличие указанных отношений ответчиком в суде не доказано.

    Кроме того, суд отмечает, что показания ответчика построены по принципу отрицания всего того, что прямо или косвенно может свидетельствовать об оскорблении ею истца.

    Таким образом, допущенные ответчиком в разговоре с истцом высказывания оскорбительного характера, выраженные в неприличной форме и содержащие отрицательную оценку личности истца, имеющие обобщенный характер и унижающую честь и достоинство истца, носят тон оскорбления и унижения, как содержащие негативные высказывания в адрес истца, чем причинили ей моральные и нравственные страдания.

    В соответствии со ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которых она основывает свои требования и возражения.

    Определением суда от 31.08.2012 года судом распределено бремя доказывания по данному делу, в соответствии с которым истцу необходимо было доказать факт, что моральный вред ей был причинен оскорблением, выраженным в нецензурной форме, а ответчик должен был доказать, что с её стороны в отношении истца оскорблений в нецензурной форме не высказывалось.

    Истцом представлены суду достоверные и достаточные доказательства, что моральный вред ей был причинен оскорблением, выраженным в нецензурной форме. Ответчиком же не представлено в судебное заседание каких-либо доказательств, подтверждающих, что она не оскорбляла истца.

    Учитывая вышеизложенное, суд приходит к мнению об удовлетворении требований истца о компенсации морального вреда, причиненного оскорблением в соответствии со ст. 151 ГК РФ.

    При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает: степень и характер нравственных страданий, понесенных истцом; то, что высказывания ответчика умаляют честь и достоинство истца. Факт несения истцом нравственных страданий подтверждается показаниями свидетелей К.К.В. (л.д.32), З.Е.В. (л.д.33), З.Г.У. (л.д.34-оборот), К.М.В. (л.д.46).

    С учетом вышеуказанных обстоятельств, исходя из принципа разумности и справедливости сумма компенсации морального вреда подлежащая взысканию с ответчика в пользу истца должна быть определена в сумме ——— рублей.

    В соответствии со ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

    Согласно ст.100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах и с учетом конкретных обстоятельств.

    Истец просит взыскать с ответчика понесенные им расходы по составлению искового заявления и дополнения к иску в размере ——- рублей, по оплате услуг представителя в сумме ——— рублей, расходы по уплате государственной пошлины в размере ——- рублей.

    Учитывая категорию рассматриваемого дела, а также исходя из принципа разумности и справедливости, сумма понесенных истцом расходов по составлению искового заявления и дополнения к иску должна быть определена в сумме ——- рублей, по оплате услуг представителя в сумме ——— рублей. Также с ответчика в пользу истца подлежит взысканию судебные расходы по оплате госпошлины в сумме ——- рублей.

    Лицам, участвующим в деле было разъяснено положение статьи 56 ГПК РФ в части доказывания сторонами тех обстоятельств, на которые они ссылаются, от представления дополнительных доказательств лица участвующие в деле отказались.

    Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

    РЕШИЛ:

    Исковые требования К. В.Н. к К.И.Н. удовлетворить частично.

    Взыскать с К.И.Н. в пользу К.В.Н. компенсацию морального вреда в сумме ——- рублей.

    Взыскать с К.И.Н. в пользу К.В.Н. судебные расходы по оплате госпошлины в сумме ——- рублей, по составлению иска и дополнения к нему на общую сумму —— руб., по оплате услуг представителя в сумме —— рублей.

    В остальной части иск оставить без удовлетворения.

    Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный суд Удмуртской Республики через Камбарский районный суд Удмуртской Республики в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

    Полный текст решения изготовлен 16 октября 2012 года.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *